Перевод: “Мандариновый фонарик” Бин Синь

Представители движения за новую культуру в Китае середины 1910-х и 1920-х годов выступали против традиционных конфуцианских устоев и предпочитали следовать мировым стандартам в создании своих произведений. В частности, писатели предлагали сделать литературу более “народной”, то есть живой и доступной. Среди известнейших авторов того времени, наряду с Мао Дунем, Лао Ше и Лу Синем, своими работами прославилась писательница Бин Синь. Специально для читателей Магазеты Елена Нечаева перевела с китайского языка её рассказ «Мандариновый фонарик».

Интервью с Майком Фу, переводчиком «Сахарских историй» Саньмао

В свете пандемических, политических и социальных потрясений, которые обрушились на нашу планету как из рога изобилия, многие поклонники китайской литературы пропустили одно из ярких литературных событий этого года – выход в свет сборника автобиографических рассказов тайваньской писательницы Саньмао «Сахарские истории» на английском языке. Инна Островская взяла интервью у Майка Фу, переводчика этого произведения, и узнала, как возникла идея проекта, какие трудности перевода пришлось преодолеть и почему русскоговорящей аудитории будет интересно познакомиться с творчеством Саньмао.

Как открыть магазин восточной литературы в центре Петербурга

Найти литературу о странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии иногда бывает не просто, и речь не только о научной литературе, но и книгах по душе. «Желтый двор» — это книжное пространство, где продают редкие и уникальные издания о Востоке и новые переводы с восточных языков. Здесь проводят культурные мероприятия, проекты по переводам книг, встречи и лекции, где ученые, переводчики и писатели из разных стран делятся своим опытом и знаниями в уютной обстановке. Одним словом, «Желтый двор» не только помогает отыскать нужную книгу, но и объединяет людей. Екатерина Лютик поговорила с владельцами «Желтого двора» Витой Карниз и Платоном Жуковым о том, как появилась идея создания этого пространства, почему маски кицунэ выглядывают из-за полок и откуда там китайская ширма с пионами.

Жизнь китайских школьников в романе «Я буду умницей»

«Почему каждый шаг наших детей на пути во взрослую жизнь должен быть столь трудным?» – именно эта мысль побудила китайскую писательницу Хуан Бэйцзя к созданию романа «Я буду умницей». Описав один учебный год дочери, она воссоздала в своём произведении жизни сотен тысяч таких же школьников по всей стране. Впечатлениями о прочитанном делится Юлия Зебрева.

Си Мужун “Открытка”. Перевод

День матери (母亲节) отмечается в Китае и во многих других странах во второе воскресенье мая – в этом году 10 мая. Тема отношений с родителями зачастую отличается особой нежностью и проникновенностью, самоанализом и ностальгическими нотками. Тайваньская писательница и художница Си Мужун написала об отношениях со своей матерью трогательный рассказ под названием “生日卡片”, что можно перевести как “Открытка ко дню рождения” или, в варианте Инны Островской, просто “Открытка”.

Любовь в стихах и жизни тайваньской поэтессы Си Мужун

Часто ли в век голосовых помощников, домашних роботов, стрим-сервисов и бесконечных коучингов мы вспоминаем о поэзии? Читают ли поколения Y и Z стихи классиков и современных авторов по велению души, а не экзамена ради или в поисках строчек под очередным селфи? Пишут ли современные Ромео и Джульетты признания в любви в стихах? Одна из самых любимых и известных на Тайване и за его пределами поэтесса, живой классик Си Мужун (席慕容) считает, что «стихи живут в нашем сердце всегда». В День влюбленных хочется пригласить вас отвлечься от будничной суеты и познакомить с удивительной судьбой и творчеством поэтессы и художницы Си Мужун.

Чжоу Цзожэнь. Часть 3. «Свободные ноги» и «О чае»

Чжоу Цзожэнь (周作人, 1885-1967) — китайский прозаик, поэт, литературный критик и переводчик. Он был младшим братом Лу Синя (鲁迅), признанного основоположника современной китайской литературы, а также принимал участие в «Движении 4 мая», выступая с позиций обновления культуры. Сегодня он считается одним из лучших мастеров очерков и эссе своего времени. Тем не менее, он обречен находиться в тени своего более известного старшего брата. Для того, чтобы скорректировать эту диспропорцию, вниманию читателей предлагается подборка текстов Чжоу Цзожэня «Свободные ноги» и «О чае».

Мо Янь. Большая грудь, широкий зад

Такие книги – настоящий праздник для души. Опытный китаист радуется узнаванию, только начинающий любитель Китая открывает много интересного. Знакомые образы, метафоры и аллюзии, тонкий юмор, да вкупе с прекрасным переводом на русский язык – это всё о книге Мо Яня «Большая грудь, широкий зад» (莫言 “丰乳肥臀”).

Книгу можно разделить на две логические части: история Китая, начиная с 40-х годов и заканчивая Великой культурной революцией, и конец 80-х – начало 90-х. Первая часть – семейная историческая эпопея, вторая же ближе по духу более ранней книге Мо Яня «Страна вина».

В этом романе, как и других произведениях Мо Яня, переплетается мистическое и повседневное: род помещиков происходит от слепой красавицы, приплывшей по реке в чане, а бизнес-леди эпохи открытости рождается от болотной змеи. Язык очень образный, текст наполнен как цитатами Председателя Мао, так и стихами поэтов древности, и нет ни одного персонажа, лишенного символического значения. К тому же, автор не дает расслабиться ни на минуту, и после прочтения романа выносливый читатель воспринимает уже как должное, что нечистоты и безобразие соседствуют с гармоничным и прекрасным, а смерть приходит без предисловия.

«Помолимся за него» Тай Цзиннуна

Тай Цзиннун (台静农, 1902 (1903)-1990) — писатель и каллиграф, уроженец провинции Аньхой, в 1946 году перебравшийся на Тайвань. Рассказ Тай Цзиннуна «Помолимся за него» (为彼祈求), написанный в 1927 году, заинтересовал меня тем, что в этом произведении в качестве одного из главных персонажей фигурирует пожилой китаец, обращенный в католицизм и искренне верующий в христианского бога – до этого я с таким в китайской литературе не сталкивался.

Помолимся за него

Человек, привыкший к долгим скитаниям, мало что хранит в памяти об ушедших днях и покинутых местах. Однако я постоянно возвращаюсь мыслями в тот год, что я провел в Ивовой деревне.

В ту деревню я попал через посредничество своего друга – мне нужны были деньги, и я хотел отправиться туда, чтобы преподавать в местной школе. Прежде чем я дал согласие ехать, друг предупредил меня:

– Ивовая деревня – глухое место. Боюсь, как бы ты не затосковал там с непривычки!

Но я решительно ответил ему:

– А что мне делать, если не поеду? К тому же, я отправляюсь туда на жизнь зарабатывать, а не развлекаться.

Ивовая деревня находилась более чем в пятнадцати километрах от города; проезжей дороги к ней не было – только горная тропа. Для своего путешествия я арендовал двух ослов, на одного из которых навьючил багаж, а на другого сел сам. Друг проводил меня до выезда из города и, прощаясь, заметил:

– Смотрю, настроение у тебя хорошее.
– Какое там настроение, – ответил я. – Меня гонит страх остаться без еды на ближайшие полгода.
– Если повезет, познакомишься там с хорошенькой девушкой, которая позаботится о тебе, – со смехом сказал он.
– Спасибо, – рассмеялся я вслед за ним, – будем надеяться, что так и случится!

Мы крепко пожали руки, с улыбкой кивнули друг другу и расстались.

До моего приезда в Ивовую деревню я думал, что это какое-то дикое захолустье. Но как только я оказался там, то, вопреки ожиданиям, почувствовал себя хорошо. Это оказалось на редкость живописное место.

Школа находилась в здании бывшего храма, но благодаря хорошей реконструкции, это не было заметно. Двери школы выходили на поросший ивами берег реки. На другом берегу у подножья горы виднелись дома, персиковые деревья и бамбуковая роща. Я начал работать в начале февраля по старому стилю – погода стояла теплая, зеленели ивы, цвели персики. Стоя у дверей школы, я смотрел сквозь ивовые ветви на прекрасные горы и хижины под ними, сверкающую реку, яркую зелень бамбуковой рощи и огненно-красные цветы персика. Чувство было такое, будто я попал в ожившую картину.

Больше всего мне нравилось в сумерках прогуливаться по поросшему ивами берегу. Вдали над хижинами вился дымок, слышны были флейта пастуха, плеск весел возвращавшейся к берегу лодки и звон колокола на маленькой часовне. Вся усталость, накопленная за день, растворялась в таких вечерах.

В этой деревне была и еще одна необычная для меня деталь: очень многие жители по воскресеньям ходили в церковь. Поначалу я был очень удивлен, но потом привык. По воскресеньям я часто оставался дома, сидел за письменным столом и смотрел в окно, подперев голову рукой. Я наблюдал, как старики, молодые женщины и юные девушки не спеша идут по дороге к церкви. В такие моменты я невольно уносился мыслями в родные места, вспоминал дом, которому я стал чужим, и мне становилось грустно.

Однажды воскресным днем, когда мне стало вдруг особенно тоскливо от одиночества, я решил сам сходить в церковь и нанести визит пастору. До церкви можно было дойти по суше, но идти пешком мне не хотелось. Поэтому я арендовал рыбацкую лодку, кликнул лодочника, и мы неспешно поплыли.

Ступив на берег, я увидел вдалеке обвитую плющом часовню с простым, скромным крестом. Сзади церковь примыкала к бамбуковой роще, по бокам от нее был сад, в котором буйно росли разнообразные цветы.

Вдруг из церкви вышел какой-то старик, с удивлением посмотрел на меня и спросил:

– А вы случайно не господин Ин?

Сердце у меня взволнованно забилось – подумать только, кто в этой глуши может знать мое детское имя?

– А ведь это и правда вы! – воскликнул старик с удивлением и радостью.

Я внимательно прислушивался к голосу старика – похоже, это кто-то из родных мест. Я продолжал всматриваться в это испещренное морщинами лицо, и вдруг меня осенило:

– Неужели вы Чэнь Сыгэ?

– Так и есть! Господин Ин, как же вы здесь оказались?

Продолжая расспрашивать, он повел меня к себе в дом. Я рассказал ему, что приехал работать учителем в местную школу, а сегодня решил прогуляться и вот случайно встретил его. Старик очень обрадовался и сказал:

– Тут без божьего промысла не обошлось – я ведь часто вспоминал о вас и уже думал, что не увидимся на этом свете. Я ведь в родные места уже не вернусь, помирать буду здесь. Как там у хозяев, все хорошо? Часто письма от них получаете?

– Хорошо-то хорошо, да могло быть и получше.

Я уже давно заметил, что у старика глаза на мокром месте, поэтому не стал рассказывать ему всё в подробностях.

Он продолжал расспрашивать меня обо всем: как я живу, женился ли. Я рассказывал старику только то, что он хотел бы услышать, и это его успокоило. Я не сказал ему ни слова правды, но мой опыт скитальца подсказывал мне, что для пожилых людей вроде него дурные вести могут оказаться губительными.

Он, в свою очередь, рассказал мне о своей жизни в последние десять с лишним лет. Сказал, что без божьей помощи он бы давно пропал. Местный пастор относится к нему как к другу и не поручает тяжелой работы – только мелкие дела по хозяйству в церкви.

Мы проговорили до заката. Когда я собрался домой, он проводил меня до берега реки. Прощаясь, он любезно попросил меня:

– В письме передайте от меня привет хозяевам. Скажите, что я пока еще не отправился на тот свет и живу здесь неплохо.
– Хорошо, – ответил я, садясь в лодку, – как вернусь домой, сразу напишу.

Лодка медленно плыла по реке, а перед моим мысленным взором вставали фрагменты жизни этого старика.

Когда ему было семь, его родители умерли. Он ходил по домам и просил милостыню, жил впроголодь. Когда ему было двенадцать, его взяла к себе семья крестьян и поручила пасти скот. Хозяин был стариком лет пятидесяти; зубы у него все выпали, так что Чэнь Сыгэ ни разу не слышал от него членораздельной речи. Хотя говорил хозяин неразборчиво, нрав у него был суровый – Чэнь Сыгэ ежедневно получал от него затрещины и пинки. Иногда мальчик даже не знал, за что его бьют. Постепенно Чэнь Сыгэ научился различать по лицу хозяина, собирается ли он бить его: если беззубый рот хозяина был сжат, а глаза остекленело смотрели на Чэнь Сыгэ, тот знал, что близятся побои. К сожалению, избежать их всё равно было нельзя – если попытаться это сделать, получишь вдвое больнее – это Чэнь Сыгэ познал на собственном опыте.

Однако хуже всего Чэнь Сыгэ приходилось не от затрещин хозяина. Его мучил голод – такой же сильный, как в те времена, когда ему приходилось просить подаяние. Хозяин два раза в день кормил его жидкой кашей и не позволял наедаться досыта.

Однажды утром, подавая завтрак хозяину, Чэнь Сыгэ разбил белую чашку. Хозяин жестоко избил его и сказал, что лишает его еды на день. В тот день Чэнь Сыгэ очень страдал от голода. Оставив скот у воды, ослабевший мальчик сидел в сторонке, не в силах больше выдерживать мучений. И тут он вспомнил о грушах, которые должны были скоро поспеть на участке. Он тихо прокрался к дереву и начал рвать с него груши. Как назло, в этот момент хозяин в поле собирал зерно, стоя спиной к солнцу, и сразу заметил ярко освещенную лучами заката фигуру Чэнь Сыгэ. Вспыхнув от ярости, хозяин схватил бамбуковую палку, догнал мальчика и обрушил палку ему на голову. Мальчик попытался убежать в дом, но хозяин поймал его за волосы, завел в коровник, закрыл ворота на замок и сказал, что заморит его голодом.

Чэнь Сыгэ очень испугался, потому что считал, что всякая смерть лучше голодной смерти. Муки голода были хуже всего – даже ежедневные побои, после которых у него порой шла кровь, не могли с ними сравниться. Мальчик смотрел в непроглядную тьму коровника и думал о том, как он погибнет здесь, и никто не придет к нему на помощь. От этих мыслей он горько заплакал. Когда он собирал милостыню, он часто голодал, но не доходило до такого, чтобы он умирал от голода. А сейчас он обречен беспомощно ждать голодной смерти.

Чэнь Сыгэ сидел в коровнике с наступления сумерек. Когда снаружи пробили третью стражу, он понял, что наступила ночь, а значит, хозяин давно спит. Сердце в его груди подпрыгнуло – нужно бежать! Раньше он еще колебался, но мысли о голодной смерти заставили его решиться. Стараясь не шуметь, он сломал замок на воротах коровника и убежал прочь.

Вопреки всем несчастьям детства, когда Чэнь Сыгэ стал постарше, ему удалось, благодаря усердному труду, скопить небольшой капитал. Когда на севере Китая была большая засуха, длившаяся целый год, в нашу деревню привезли нескольких женщин на продажу. По совету одного знакомого Чэнь Сыгэ купил одну из них – женщину лет тридцати. Так у него появилась семья.

На двух человек зарплаты батрака уже не хватало, и Чэнь Сыгэ арендовал у нашей семьи небольшой участок неплодородной земли рядом с рисовым полем. Год, последовавший за этим, был, пожалуй, самым счастливым в его жизни – урожай был отличный, впервые за многие годы Чэнь Сыгэ улыбнулась удача. Помню погожий августовский вечер, когда батраки, работавшие на нашу семью, чистили в поле рис и весело пели народные песни. Чэнь Сыгэ тогда присоединился к ним – он запел громко и чисто, лучше всех остальных. Услышав, как он поет, все стали петь с еще большим старанием. А когда песни утихали, было слышно, как кто-то тихо прядет пряжу – все знали, что это жена Чэнь Сыгэ вышла в поле, чтобы работать бок о бок с мужем.

Постепенно все в нашей деревне зауважали и полюбили Чэнь Сыгэ – особенно простые рабочие. Он для них был примером, и они часто говорили: «Любому человеку приходится в жизни хлебнуть горя и обид, но посмотрите на Чэнь Сыгэ – разве ему после всех бед не улыбнулось счастье?» Или, бывало, говорили так: «Главное – трудиться, и тогда небо тебя не оставит – вон у Чэнь Сыгэ дела с каждым днем всё лучше!»

Однако в конце концов удача отвернулась от Чэнь Сыгэ. На третий год, незадолго до сбора урожая, целый месяц лил дождь, и вода в реках поднялась. Южную часть нашей деревни затопило, все дома и поля скрылись под водой. Чэнь Сыгэ вместе с женой изо всех сил боролись со стихией, держась на плаву на оторвавшейся дверной створке. Им самим удалось спастись, но всё, над чем они день и ночь трудились в течение этих лет, сгинуло в потопе.

Когда наводнение отступило, деревня оказалась в плачевном состоянии. Чэнь Сыгэ в одночасье превратился в нищего, и его положение стало даже хуже, чем раньше. Прежде он был один и как-то умудрялся выживать, а сейчас на нем еще и жена – где им на двоих найти пропитание? К тому же, наступила осень, а за ней и до зимы недалеко.

Люди тогда решили уходить из опустошенной деревни на север, и Чэнь Сыгэ вместе с женой присоединились к ним. Я до сих пор помню его слова, когда он пришел к нам прощаться: «Мне придется покинуть вас, хозяин. Вашу доброту ко мне я вовек не забуду. Я решил взять с собой жену и уйти из этих мест. В нашей деревне сейчас не только работать не на кого, но и милостыню некому подавать».

С той поры Чэнь Сыгэ покинул нашу деревню навсегда.

Когда тяжелые времена отступили, деревенские жители стали иногда вспоминать Чэнь Сыгэ. Вернувшиеся с севера люди рассказывали, что его жена после наводнения заболела и умерла в октябре того же года. Своего жилища у них не было, так что умирать ей пришлось в заброшенном храме. Впрочем, больше о жизни Чэнь Сыгэ никому не было известно.

Я уехал из родной деревни много лет назад, долго скитался и в конце концов попал в этот отдаленный край. И вдруг я повстречал здесь старого знакомого из своего детства – разве это не веление судьбы?

С тех пор, как я встретил Чэнь Сыгэ, я больше не чувствовал себя одиноким в Ивовой деревне – мы виделись с ним каждую неделю. Когда в наших беседах речь заходила о прошлом, он всегда как-то замыкался, да и я не имел охоты много говорить об этом, так что мы оба уходили от этой темы.

Однажды, когда я после ужина прогуливался по берегу реки, меня догнал служка из местной церкви:

– Господин! Пастор попросил меня отыскать вас – старик Чэнь, ваш земляк, умер!
– Как умер, я же только вчера виделся с ним! – изумленно воскликнул я.
– Часа в три или четыре пополудни его хватил удар.
– Ах…

Я забежал домой за тростью и шляпой и поспешил вслед за служкой.

Когда я прибежал в церковь, старик Чэнь уже лежал на деревянной доске, переодетый в чистую одежду. Двое молодых людей стояли рядом и оплакивали покойного, а пастор монотонно читал молитву. Слов было почти не разобрать, я услышал только: «Господи, помилуй душу усопшего».

Я смотрел на мирно лежащего старика, и мне казалось, что он просто крепко заснул, в его виде не было ничего пугающего. Из-за этого на душе у меня было как-то спокойно и совсем не горестно.

Пастор спросил, что я думаю по поводу похоронного обряда, и я сказал:

– При жизни он искренне верил в бога, пусть и погребен будет по католическому обычаю.

Пастор, разумеется, одобрил мое решение, и мы назначили похороны на следующее утро.

Я одолжил у служителей церкви маленький бамбуковый фонарь в дорогу и попрощался с пастором. Едва я вышел за дверь, как из церкви выбежал какой-то человек и протянул мне свежеотпечатанный листок бумаги. Я поднес листок поближе к свету фонаря. Сверху по горизонтали были напечатано: «новопреставленный». Ниже посередине шло имя покойного – «Чэнь Баолу». По бокам по вертикали были напечатаны следующие слова: слева – «братья и сестры», а справа – «помолимся за него». Видимо, они решили, что я тоже католик, и потому дали мне этот листок. Я засунул его в карман.

Когда я вернулся к школе, в деревне уже пробили третью стражу. Так как завтра нужно было рано вставать, я поскорее лег в постель, но в итоге ворочался с боку на бок и не мог уснуть. Чем больше я старался избавиться от лезущих в голову путанных мыслей, тем хуже у меня это получалось. В итоге я стал думать о тех словах на листке – «помолимся за него» – и пришел в окончательное замешательство.

О чем мне молиться? О его счастье? Всю жизнь он мучился, и вот, наконец, обрел покой – в этом и есть его счастье! Молить бога помиловать его, простить ему грехи? Да какие у него грехи? Вся его жизнь состояла из страданий и крушения надежд. Если бы даже бог вздумал еще сильнее наказать его, вряд ли бы он нашел такое наказание.

Оригинал рассказа

Для заглавной иллюстрации использовано фото China Partnership.

Вам понравилась наша статья? Поделитесь ею в соцсетях (достаточно кликнуть на иконку внизу страницы).

Если вы хотите быть в курсе наших публикаций, подписывайтесь на страницу Магазеты в facebookvkinstagramtelegram и наш аккаунт в WeChat — magazeta_com.

10 книг, которые читали китайцы в 2018 году

Хотя по представлению китайцев до Нового года еще месяц, китайский интернет уже пестрит итогами года, книжными в том числе. Рейтинг бестселлеров года выпустили сайт Amazon и его конкурент – китайский ресурс Douban, а также множество других сайтов, книжных магазинов и блогеров. То, что читали китайцы в уходящем году, во многом отражает проблемы и события, которые случались в стране. Магазета подготовила список самых продаваемых и обсуждаемых книг года в Китае, который показывает, как прошел 2018 год для его жителей, о чем они думали, волновались и чем интересовались в минувшем году.

房思琪的初恋乐园 | Райский сад первой любви Фан Сыци

  • Год издания: 2018
  • Издательство: 北京联合出版公司
  • Автор: Линь Ихань (林奕含)

Первый и единственный роман тайваньской писательницы Линь Ихань. Единственный он потому, что сразу после выхода книги в свет, 26-летняя девушка покончила с собой. История рассказывает, о Фан Сыци, девушке-подростке, которую сексуально домогается ее учитель на дополнительных курсах. Уважение и изначально юношеская влюбленность в учителя по литературе сменяется чувством стыда, растерянности и страхом. Ходили слухи, что роман автобиографичный, хотя при жизни писательница это отрицала. Тем не менее, после смерти Линь ее родители подали в суд на учителя, к которому девушка ходила на дополнительные уроки 9 лет назад. Тогда, в 17 лет она внезапно впала в депрессию и несколько раз пыталась покончить с собой. Однако суд отклонил обвинения из-за недостаточного количества улик.

Этот роман на 700 тысяч иероглифов по большей части адресован именно ее сверстникам, поколению конца 70-х и начала 80-х. Детство этого поколения прошло в одном мире, а взрослая жизнь – совсем в другом.

Движение против сексуальных домогательств, как и во всем мире, было одной из главных тем года в Китае. Если в Америке, харассмент чаще ассоциируется с домогательствами на работе, то в Китае это происходит на учебе: в старшей школе или университете. В стране, где существует культ учителя, движение против домогательств в учебных заведениях проходит тяжело. Такая болезненная и провокационная тема романа, выход которого сопровождался суицидом автора, конечно, сделали «Райский сад первой любви Фан Сыци» главной и самой читаемой книгой года.

断代 | Отдельная эпоха

  • Год издания: 2018
  • Издательство: 民主与建设出版社
  • Автор: Го Цяншэн (郭强生)

Цэн, или как его называют в кругу близких друзей, «старина Седьмой» перешел в тот возраст, который называют «средним», а его самый близкий друг умер после продолжительной болезни. У него есть бар «Мериленд» в самом центре Тайбэя. Он не несчастен, но большую часть своей жизни страдает от любви к юноше, с которым они вместе учились в университете.

Аарон работает в маленькой лавке у дома, заботится о своей подруге и мечтает вместе с ней открыть магазин импортной одежды, как только они накопят достаточно денег. Но у него есть секрет, которого он очень стесняется и о котором предпочитает не думать. До тех пор пока не обнаруживает у себя в магазине лежащего на полу без сознания владельца бара напротив.

Дружба, любовь, семья, жизнь, смерть и все остальные важные понятия в эпоху, когда в экран телефона смотрят чаще, чем в глаза другого человека.

Го Цяншэн – еще один тайваньский автор в нашем списке и тоже с провокационной темой. И дело даже не в гомосексуальности, она присутствует в китайской литературе еще с древности. Не менее важная идея заключена в игре слов в названии романа. Во-первых, 断代 (duàndài) переводится как «определенный период/эпоха», в романе это переход из беспокойного юношества во взрослый возраст, наполненный несбывшимися мечтами. А во-вторых, иероглиф 断 переводится как «разрубать, отрезать», а 代 – «поколение». В Китае, патриархальной стране, где главная ценность – это семья и потомство, а уважение к родителям занимает место религиозной заповеди, невозможность иметь детей становится главной проблемой. К гомосексуализму здесь относятся иначе – ты можешь быть геем, но ты обязан обеспечить родителей внуками, и чем старше ты становишься, тем острее становится этот вопрос. Книга стала одним из самых читаемых романов 2018 года, написанных на китайском языке.

回答不了 | Не могу ответить

  • Год издания: 2018
  • Издательство: 浙江文艺出版社
  • Автор: Куан Фу (匡扶)

Куан Фу – талантливый художник-иллюстратор. Как она попала в список книг? Ее комикс стал одной из самых читаемых книг года и по версиям Amazon и Douban, в очередной раз доказав, что комиксы прочно вошли в ряды литературы и ничем не уступают привычным книгам с текстом.

В комиксе 回答不了, название которого можно перевести как «Не могу ответить», 11 историй, и все о самом настоящем. Дружба, любовь, семья, жизнь, смерть и все остальные важные понятия в эпоху, когда в экран телефона смотрят чаще, чем в глаза другого человека. Автор поднимает, кажется, все самые важные вопросы и противоречия китайского общества. От невозможности купить собственную квартиру до потери связи между поколениями и чувство одиночества, несмотря на множество непрочитанных сообщений в WeChat.

无中生有 | Бытие рождается из небытия

  • Год издания: 2018
  • Издательство: 理想国丨上海三联书店
  • Автор: Лю Тяньчжао ( 刘天昭 )

Основная линия романа – история молодой женщины. В 2000-х она возвращается в свой родной город после учебы заграницей. Ею движет желание полностью понять себя и мир. Сначала ей кажется, что настоящее – это все события и эмоции в ее семье, что это единственный «реальный мир», но затем этот мир порождает в ней постоянные внутренние сомнения. Лю Тяньчжао описывает повседневные жизненные сцены, которые соседствуют с духовными, идеологическими переживаниями, переполняя их яркими деталями, скрытыми эмоциями, перемешивая иллюзию и реальность.

Еще одна сюжетная линия романа – это рассказ героя от первого лица, который отслеживает историю семьи. Автор отражает взлеты и падения персонажей в изменениях времени, человеческой натуры и общественной жизни. Подробно прописанный внутренний мир персонажей делают их полностью реальными и узнаваемыми.

Лю Тяньчжао родилась в 1977 года, и этот роман на 700 тысяч иероглифов по большей части адресован именно ее сверстникам, поколению конца 70-х и начала 80-х. Детство этого поколения прошло в одном мире, а взрослая жизнь – совсем в другом. Утрата ощущения реальности и потеря ориентиров оказалась близка читателям, которые вывели первую книгу Лю в список бестселлеров 2018 года.

冬泳 | Зимнее купание

  • Год издания: 2018
  • Издательство: 理想国丨上海三联书店
  • Автор: Бань Юй (班宇)

Бань Юй – один из самых многообещающих молодых авторов уходящего года. Его новый роман «Зимнее купание» занял второе место среди самых читаемых романов китайских авторов по версии Douban. Бань Юй родился в Шэньяне – столице северо-восточной провинции Ляонин, и этот роман как раз про Север и его обитателей.

Научно-популярная книга о генетике вышла в бестселлеры на китайском книжном рынке еще в начале года, задолго до того, как стало известно, что китайский ученый впервые в истории отредактировал геном человека. Последующий скандал принес книге вторую волну популярности среди читателей в Китае.

“Зимнее плавание” – сборник из 5 новелл, в каждой из которых свой герой, встречающийся читателю в самых узнаваемых пейзажах северного Китая: на заводе, железной дороге, укутанными плотным покрывалом снега. Эти люди, машинисты поездов, рабочие на заводах, неудачливые игроки и безработные, они – ведомые и привыкли молчать о своей нищете и опасностях. На Севере лютые морозы, но у них пылающие сердца, способные растопить все снега и льды. Кто сможет нырнуть в ледяную воду, а кто останется сидеть на берегу? Север дает ответы на многие вопросы. Кроме раскрытия темы загадочного китайского Севера и постановки острых жизненных вопросов, Бань Юй в первую очередь хвалят за виртуозное владение языком и лаконичный, простой и в то же время яркий поэтичный стиль.

原则 | Principles: Life and Work\ Принципы

  • Год издания: 2018
  • Издательство: 中信出版社
  • Автор: Рэй Далио (Ray Dalio)

Увлечение всевозможными бизнес-тренингами не обошло Китай стороной. Книга успешного бизнесмена и инвестора, занимающего 18-е место в списке самых влиятельных людей мира, стала бестселлером этого года. Она появляется в каждом рейтинге главных книг года в китайском интернете, а в рейтинге китайского Amazon заняла первое место.

В своей книге Рэй Далио делится принципами, по которым строит свою жизнь и работу, и которые помогли ему добиться успеха. Принцип, в первую очередь, максимально реалистичного восприятия окружающего мира и других людей.

基因传 | The Gene: An Intimate History \ Ген

  • Год издания: 2018
  • Издательство: 中信出版集团·见识城邦
  • Автор: Сиддхартха Мукерджи (Siddhartha Mukherjee)

Научно-популярная книга о генетике вышла в бестселлеры на китайском книжном рынке еще в начале года, задолго до того, как стало известно, что китайский ученый впервые в истории отредактировал геном человека. Последующий скандал принес книге вторую волну популярности среди читателей в Китае, сделав ее одной из самых читаемых научных книг года. Сиддхартха Мукерджи – не только известный американский онкогематолог, но и талантливый писатель, в новой книге он рассказывает об истории исследований генома, новых технологиях, которые могут сделать возможным лечение смертельный болезней, в том числе рака. И в то же время, как резюмирует он, в первую очередь наука должна видеть в человеке личность, а не инструмент для исследований, а гены не должны предопределять личные качества человека и его судьбу.

Три книги о России

Неожиданно, этом году в рейтинг самых читаемых книг попали целых три книги о России. В топ-10 бестселлеров года по версии ресурса Douban, вошли The Tsar of Love and Techno (我们一无所有) и A Gentleman in Moscow (莫斯科绅士), занявшие 5 и 6 места. Обе книги написаны американцами, рассказывают о судьбах русских людей. The Tsar of Love and Techno – серия новелл о Сибири 30-х годов, Чечне 90-х и современной России. Примечательно, что на русский язык эта книга не переведена. A Gentleman in Moscow рассказывает о судьбе русского аристократа во время революции, историю становления власти большевиков.

Самой читаемой в Китае книгой об искусстве этого года стала Natasha’s Dance: A Cultural History of Russia (娜塔莎之舞), которая освещает русскую культуру начиная со средних веков до 20 века. Книга начинается со сцены «Войны и мира», когда аристократка Наташа Ростова, повинуясь внутреннему чувству, танцует народный танец. Фейджес исследует постоянное противоречие русской культуры между европейским и народным, а также миф о «русской душе».

Для заглавной иллюстрации использовано фото chambre237.com.

Вам понравилась наша статья? Поделитесь ею в соцсетях (достаточно кликнуть на иконку внизу страницы).

Если вы хотите быть в курсе наших публикаций, подписывайтесь на страницу Магазеты в facebookvkinstagramtelegram и наш аккаунт в WeChat — magazeta_com