Мосо — это немногочисленная народность в составе группы наси, проживающая в провинциях Сычуань и Юньнань, недалеко от тибетской границы. Мосо зачастую описывают как матриархальный народ, где девочки в полную силу занимаются домашним трудом, а взрослые женщины обычно являются главами семей и ответственны за экономические решения. Широко распространены представления о том, что у этой народности распространён гостевой брак и многомужество, а дети и вовсе не знают, кто их отец. Фотограф Ирина Ковальчук провела две недели в деревне мосо и понаблюдала за их жизнью и бытом изнутри.

«Я попросила у Великой матери десять поросят, и вот моя свинья родила как раз десять», — делится со мной Лао Ма. В это время она выливает кашу в корыто для той самой свинки-героини, абсолютно черной и размером чуть ли ни с саму женщину. Для Лао Ма это все — ежедневная рутина: говорить о Великой матери, как о явно существующей в этом мире персоне, кормить с утра всю живность, распрямлять самостоятельно молотком гвозди, ходить за хворостом с огромной корзиной за спиной. С одной стороны, Лао Ма живет той же жизнью, что и тысячи других фермеров по всему Китаю. С другой стороны, она — глава семьи, включающей двух ее братьев, у нее во владении огромный дом, и внуки на воспитании. Не знаю, был ли у нее когда-нибудь муж. Там, где она живет, это необязательно. Лао Ма — женщина из народности мосо (摩梭, mósuō). Той самой, сохранившей до наших дней матриархальный уклад жизни и традиции гостевого брака.

Почти все пространство вокруг очага, где можно сидеть, — это мужская зона

Лао Ма — конечно, не имя. Но никто в семье ее по-другому не называет. Поэтому и я начала говорить просто «ма». Я прихожу в ее дом каждое утро вот уже две недели. Как на работу. Вся семья наконец привыкла к иностранке с камерой и перестала обращать на меня внимание. Иногда даже доверяют подмести двор или поиграть с детьми. Старшее поколение говорит на путунхуа примерно на том же уровне, что и я. Поэтому с общением проблем нет. Все просто и лаконично.

Лао Ма — глава семьи. У нее во владении огромный дом и внуки на воспитании

Мне давно хотелось провести какое-то время в одном из домов около озера Лугу, где и живут мосо. Это между провинциями Юньнань и Сычуань. Вся общественная жизнь вращается вокруг женщин — они являются главами семей, владелицами бизнесов, не выходят замуж и принимают понравившихся мужчин под покровом ночи. Никакого официального брака не существует. Детей воспитывает семья матери, которая, кстати, включает ее братьев (они вполне могут иметь собственных детей, но живут и работают с сестрой или матерью). Описание выглядит очень экзотичным. За этим я и ехала.

Семейство мосо в сборе

Лао Ма просыпается каждое утро в 5.30, набирает воду в чайник, будит внуков, и все они отправляются молиться Великой матери. Лао Ма молится, дети — мальчик четырех лет и девочка пяти — помогают, как могут. По пути мы бросаем пару деревянных щепок в специальную печку рядом с домом. Для Будды. Благодаря этому ритуалу (а его исполняют практически около каждого дома) вся улица погружается в густой дым, и мы идем сквозь него к соседнему лесу. Там у Лао Ма есть специальная площадка для молитвы, оборудованная соответствующим образом. Она разжигает небольшой костер, кружится вокруг него, поет. Дети играют с ритуальными кукурузными зернышками. В конце танца им приходится собрать их в ладошки, отдать бабушке, чтобы та их опять раскидала. Но уже целенаправленно. За поросят, например.

Поклонение Великой Матери в лесу
Ритуальная бумага, которую народность мосо жжёт на берегу озера
Дымом наполняется вся деревня

К 6.30 мы возвращаемся домой. Традиционный дом мосо — огромный. Это почти замок. Внутри находится самая старая часть. Как сказала мне дочь Лао Ма, этому сооружению около 500 лет. Толщина стен выдержит, кажется, любую осаду. В нашем понимании это гостиная, совмещенная с кухней. Темная. Внутри — традиционный очаг. То есть, место для костра, на котором готовят еду. Почти все пространство вокруг очага, где можно сидеть, — это мужская зона. Женщинам туда наступать нельзя. Обычно старший брат Лао Ма, если не косит траву, сидит именно здесь и курит трубку. Справа от очага — телевизор. Никогда не видела его включенным. Так же, как и стиральную машинку. Она есть, но стирают женщины (ни разу не видела мужчину за этим делом) в соседнем ручье.

Обычно старший брат Лао Ма, если не косит траву, сидит именно здесь и курит трубку

Вообще, вся жизнь семьи (и других семей в той или иной степени) — смесь обрядного, старого и кричаще нового. Смартфоны на фоне очага во время ужина. Джинсы, вписанные в традиционный костюм. Все эти бытовые приборы, которые покупают как красивую мебель. Однажды я поглядывала за соседом, который проводил буддийский ритуал с набором устрашающих фигурок из соленого теста. В футболке супермена. Прихлебывая водку (очень сильная связь между мистикой и алкоголем у них).

Ритуальные фигурки из солёного теста
Буддийский ритуал в футболке супермена

Новая часть дома построена вокруг старой. Я не считала, сколько там комнат, но выглядит, как маленькая гостиница. Есть специальная кухня, где готовят еду для домашней живности. Погреб, где хранят засоленные туши свиней (местный деликатес). Маленький алтарь. Туалет — на улице. Душ я не нашла.

Дом по размеру напоминает маленькую гостиницу

До обеда вся жизнь идет по своему деревенскому расписанию. Братья Лао Ма, младший и старший, косят траву, перебирают кукурузу, попивают пиво перед обедом. Играют с внуками. Ее дочь и внучка в это время развлекают туристов: наряженные в традиционные костюмы, управляют лодкой, перевозя их с одного берега на другой и отвечая на каверзные вопросы. А вы знаете своего отца? А у вас есть муж? А любовник? Усталые женщины, размахивая веслами, выдавливают из себя ответы. Туристы хотят видеть сильных женщин, которые после продолжительных заплывов, ведут активную светскую жизнь.

Мужчины мосо на озере Лугуху

Обед готовит Лао Ма. Суп с засоленной свининой (она везде!), вареный картофель, огуречный салат. Мужчины ставят чайник из своего специального угла. Вся семья — в сборе. Дети бегают вокруг. Никакого особенного отношения ни к мальчику, ни к девочке. Обоих балуют, как в обычных семьях по всему миру.

Никакого особенного отношения ни к мальчику, ни к девочке

После обеда мы идем за хворостом. Это, оказывается, ритуал. Допускаются только женщины. Хотя в какой-то момент кажется, что это просто такой вот своеобразный девичник. Совместить полезное с приятным. Мы берем с собой какую-то простую еду и чай. Опять идем вдоль той же улицы, что и с утра, встречая по дороге смеющихся женщин с огромными корзинами за спиной. Тут все возраста — от девочек до бабушек. Все бодро шагают. И столь же бодро карабкаются по горам. Два часа сбора хвороста, и потом — долгожданный привал. Я не понимала, о чем говорили уставшие, но довольные владелицы домов и лодок. Судя по интонациям, это были последние деревенские сплетни. И потом — с корзинами за плечами — домой. Корзина весит столько, что без помощи друг друга встать с ней невозможно. Вот такой вот традиционный женский фитнесс.

Корзина весит столько, что без помощи друг друга встать с ней невозможно
После обеда все отправляются за хворостом
Это и социализация, и своеобразный фитнес

Ближе к вечеру дочь Лао Ма начинает собираться на ночную работу. Большая часть дохода в фермерских семьях — это туризм. Поэтому все, кто имеет отношение к народному творчеству, не упускают возможность получать из этого прибыль. Мы медленно бредем по улицам, встречая все больше и больше женщин и мужчин в нарядных костюмах. Традиционный крой, но с пайетками. Под пышными юбками — джинсы. Мужчины потягивают пиво. Не могу сказать, что шоу мне не нравится. Да, как всегда в таких случаях, оно выглядит немного гротескно и лубочно, но… Зрители танцуют вместе с артистами. Много улыбок. У женщин невероятно красивые голоса. Молодые парни подхватывают меня (и всех прочих годных по весу зрительниц) на руки и кружат в безумном ритме, хохоча, как дети. Все заканчивается около 10 вечера.

Приготовления к вечернему шоу для туристов
Традиционный крой, но с пайетками
Все кружатся в безумном ритме, хохоча, как дети

В это время деревня уже спит. Дочь Лао Ма снимает парик, мы идем с ее подругами обратно. Встречаем по дороге ее «мужа». Да, он приходит ночью. Весь день чинил лодки, говорит. Мы пьем ночной чай. «Муж» живет в соседнем доме с мамой и сестрами. Комната тут, комната там. Обнимает сына. Все расходятся спать.

Самое удивительное во всей этой истории, что, не смотря на вполне себе имеющие место быть матриархат и гостевой брак, жизнь мосо, в принципе, мало чем отличается от жизни, например, народа и, который живет тут же неподалеку. Все те же циклы по посадке и сбору урожая. Все те же молитвы — о детях, поросятах и картошке. Все та же спутанность традиций и гаджетов. Ну, а как там у кого устраивается личная жизнь, оказалось, очень мало влияет на картину в целом. Ну, живет мужчина формально с мамой… Удивите этим итальянцев, например!

P.S. Я ездила к мосо в 2012 году, и помимо Лао Ма, к сожалению, не помню имен остальных членов семьи. Что, без сомнения, портит впечатление, но увы, никакого способа исправить это недоразумение нет.

Фотографии и текст: Ирина Ковальчук

Wǒ ❤️ Magazeta

Вам понравилась наша статья? Возможно, она будет интересна и вашим друзьям — поделитесь ею в соцсетях (достаточно кликнуть на иконку внизу страницы).

Если вы хотите быть в курсе наших публикаций, подписывайтесь на страницу Магазеты в facebookvkinstagramtelegram и наш аккаунт в WeChat — magazeta_com.

РЕКЛАМА

Медиакит и ценыНативная рекламаСвязаться

2
Оставить комментарий

avatar
2 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписчики
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
0 Авторы комментариев
Katya KnyazevaElena Glad Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новые старые популярные
Уведомления на
Elena Glad
Гость
Elena Glad

Интересно. А они говорили, почему так? В чём удобство? Рукоприкладства нет?

Katya Knyazeva
Гость
Katya Knyazeva

Потрясающе! Спасибо!