«Шафранная» Москва 1920-х · 2

В России во второй половине XIX века и до конца 30-х годов ХХ века существовала очень большая китайская диаспора, правда, в основном, китайское население проживало на Дальнем Востоке. В европейской части страны китайцев было намного меньше, а в столицах они появились лишь в начале ХХ века. О жизни китайцев в дальневосточных городах нам известно уже довольно много, а вот о китайцах в европейской части России пока только приходится собирать сведения. В совместном проекте историка Анастасии Усовой и Магазеты мы попытаемся пролить свет на темные пятна китайской истории Москвы.

Не только прачечные

opium_den_1
Женщина в опиумной, Сан-Франциско, 1892. Фото: I. W. Taber

В некоторых из прачечных, в которых в советской Москве работали китайские граждане, по-видимому, были и опиумные, и игорные притоны, или они были как-то связаны с ними. В рассказе «Китайская история» и пьесе «Зойкина квартира» М. А. Булгакова герои-китайцы также связаны с продажей и курением опиума. Видимо, это было довольно частым явлением в Москве в то время.

В книге «Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху, 1920 -1930 годы» Г.В. Андреевский перечисляет несколько известных китайских притонов того времени: «Такие притоны были, например, в доме 24 по Последнему переулку, в доме 12 по 1-му Спасскому тупику, в домах 5 и 20 по Большому Сухаревскому переулку, в доме 8, квартире 26 по Большому Кисельному переулку, в доме 3/2 по Садово-Спасской улице и по многим другим адресам».

М. И. Вострышев в книге «Москва сталинская. Большая иллюстрированная летопись» за 1923 год приводит заметки из газет с описанием подобных злачных мест:

«С появлением в Москве китайцев число притонов значительно увеличилось. Особенно богат ими район Трубной площади. Здесь имеются тайные притоны на все вкусы: для курения опиума, нюханья кокаина, впрыскивания морфия. На всякий случай в притонах имеют и самогон» («Рабочая Москва» 26 января 1926 года).

За несколько дней до этого сообщения в «Известиях» было опубликована новость об аресте двух китайцев:

«Было замечено, что в темный грязный подвал дома 2, кв. 3 по Пушкареву пер. занимаемый двумя китайцами, Лю Фу и Ле Жо Жа, как только начинало темнеть, осторожно крадучись, пробирались какие-то посетители. В 11 часов ночи в этот подвал нагрянули сотрудники оперативной группы при комендатуре отдела управления Моссовета. В подвале оказалась весьма пестрая компания из 26 человек. Здесь были врачи, артисты, дочь инженера и т. д. Одни из них курили опиум, другие нюхали кокаин, кое-кто пил самогонку. Кругом на грязных нарах сидели и полулежали накурившиеся и нанюхавшиеся посетители притона. При обыске были обнаружены опиум и курительный прибор для него, кокаин, китайские игральные карты и пустые бутылки из-под самогона. Китайцы арестованы, а посетители после допроса и составления протокола были освобождены».

Многие китайцы, по воспоминаниям писателя Сергея Голицына, помимо прачечных «держали <…> мелкую галантерейную торговлю на <…> рынках и возле памятника Первопечатнику под Китайгородской стеной. Там они стояли рядами с самодельными пуговицами, расческами, ремешками для часов и разной мелочью». Об этом же месте упоминает в своем фельетоне о попытке написать сценарий для фильма О. Мандельштам: «Впрочем, лучше начать с китайца, продающего примусные иголки у памятника Первопечатнику». На Сухаревском рынке можно было купить у китайцев чай, который в двадцатые годы «в магазинах «выдавали» <…> гомеопатическими дозами по карточкам».

Экзотика в столице

sword_swallawer
Китайский глотатель шпаг, 1927. Источник: swordswallow.com

Помимо рынков китайцы ходили по дворам и улицам и продавали дешевые текстильные материалы, такие как сатин, «чесуча», сарпинка, шелк и другие. Многие торговали «красивыми бумажными игрушками – веерами, складными шариками, мячиками на резинках, туго набитыми опилками и лихо прыгающими от земли до ладошки», а также гирляндами, цветными воздушными шарами, свистелками «уйди-уйди» и т. д.

Видимо, все эти восточные игрушки были настолько яркими и красивыми, что практически все москвичи пишут о них в своих мемуарах. Еще, конечно же, детей привлекали фокусники и уличные артисты, которые «ничего не выкрикивали и не паясничали. Молча, с хорошей мимикой и жестами они глотали крупные шарики, показывали и другие фокусы. Некоторые китайцы расставляли на легких складных козлах лоток с хитроумной постройкой вроде какого-то замка и пускали в него разноцветных мышей — серых, коричневых, белых и пегих, проделывавших сложные путешествия по замку, попадавших в тюрьму с деревянной колодкой на шее и т. п.»

Интересно, что А. Я. Гуревич, вспоминая Москву начала ХХ века, пишет, что бродячие торговцы и фокусники одевались в традиционные одежду: «синий халат, онучи и черные туфли», а также носили прически времен цинской династии. Также он описывает и немногочисленных китаянок, оказавшихся в столице в то время. По его воспоминаниям, они ходили «в национальной одежде с туго забинтованными крошечными ступнями. В то время для китайских женщин маленькие ноги считались признаком изящества, и достигалось это тугим бинтованием ног с раннего детства. Эти китаянки продавали на улицах бумажные разноцветные веера, менявшие свою форму при встряхивании, или маленькие, цилиндрической формы, глиняные коробочки с бумажным дном-мембраной, привязанным на конском волосе к маленькой палочке с восковой головкой. При вращении палочки, коробочка вращалась вокруг нее, натягивая волос и издавая резкий, жужжащий звук. Они продавали маленькие, свернутые из бумаги цветные мячики на резинке, всегда возвращавшиеся после броска к своему владельцу».

О внешнем облике китайцев после 1917 года говорить сложно, потому как описание торговцев в литературе не встречается, но, видимо, традиционную одежду и косы они уже не носили, так как это бы запомнилось детям того времени.

Где жили московские китайцы

%d1%80%d1%8b%d0%bd%d0%be%d0%ba-2
Московский рынок в 1920-е. Источник: kulturologia.ru

Селились китайцы по всей Москве, но, по данным М. Бахаревой, чуть выше концентрация была в районе площади Разгуляй (в Басманном районе), где были даже небольшие ресторанчики, несколько общежитий для рабочих, большие квартиры сдавали группам китайцев, а также была небольшая лавочка, где продавались китайский товары. Возможно, это связано с тем, что на улице Энгельса в доме 21 с 1929 года располагалось общество «Возрождение Китая», которое вело «культурно-просветительскую работу среди китайцев Москвы и Московской губернии».

Общество в то время насчитывало 1042 человека. В его распоряжении, видимо, был какой-то жилой фонд квартир, потому что в своих воспоминаниях прозаик Лидия Либединская пишет, что ее отцу по ходатайству Госплана, где он работал, «общество Возрождения Китая» согласилось выделить комнату. Правда, вопреки ее ожиданиям в доме, где они поселились, китайцы практически не жили. Жил всего лишь один китаец, который работал в прачечной в Дегтярном переулке. Она с ним очень дружила и когда ей исполнилось тринадцать лет, ее друг даже признался ей «в любви такими незамысловатыми стихами»:

«Люди живут, как цветы цветут,
Моя голова вянет, как трава…»

Время стирает всё

Сейчас найти следы тех китайцев в Москве очень сложно: прачечные не сохранились, да и снимали китайцы комнаты для работы в домах, многие из которых до настоящего времени не дожили; рынки, на которых они торговали, тоже исчезли с улиц столицы, а бродячие торговцы и фокусники не попали ни на фото, ни на кинопленку того времени.

Практически все китайцы, которые находились в европейской части России были репрессированы по подозрению в шпионаже или депортированы. В конце 1930-х годов в Москве даже ходил анекдот, очень точно характеризующий ситуацию тех лет: «Заказчик приходит в китайскую прачечную с претензией — почему так плохо постирали? А китаец ему: «Я не пласика, я сапиона…» И если посмотреть расстрельные списки Бутовского полигона, например, то там можно обнаружить много имен китайцев, которые работали в Москве в прачечных, либо были записаны как не имеющие определенного занятия. Скорее всего они как раз и могли быть теми уличными торговцами и артистами, о которых с такой теплотой вспоминали москвичи уже во второй половине ХХ века.

Осталась лишь одна фотография 1929 года председателя общества «Возрождение Китая» Лянь-Куня с девочкой, которые стоят у плаката, посвященного конфликту на КВЖД.

liankun
Лянь-Кунь возле плаката, посвященного конфликту на КВЖД, 1929. Источник: неизвестен

Однако помимо прачек и торговцев в Москве были и другие китайцы, которые жили в совершенно другом мире, и эти два мира не соприкасались друг с другом. И вот «их Москву» еще пока можно увидеть. Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Источники:

Андреевский Г.В. Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху, 1920-1930 годы, 2008.
Цит по Бахарева М. Ходя-ходя. Московские китайцы двадцатых //Русская жизнь, 2008.
Вострышев М.И. Москва сталинская. Иллюстрированная летопись, 2011.
Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1929 год.
Голицын С.М. Записки уцелевшего. Роман в жанре семейной хроники, 2016.
Либединская Л.Б. «Зеленая лампа», 2012.
Любимов Н. Неувядаемый цвет. Книга воспоминаний. Том I, 2000.
Мандельштам О.Э. «Я пишу сценарий».
Фрид В.С. Москва-Подольск-Москва.

Автор: Анастасия Усова

Для заглавной иллюстрации использована гравюра «Китайские курильщики опиума» (рисунок — Thomas Allom, гравюра — G. Paterson), 1858.

История китайцев в Москве

«Шафранная» Москва 1920-х · 1

comments powered by HyperComments

Orphus: Нашли опечатку? Нажмите Ctrl+Enter

Автор: Редакция

Редакционный аккаунт для важных сообщений