Национальные особенности китайцев

Так называется добрая половина статей, которые в редакцию Магазеты присылают и начинающие востоковеды, и те, кто столкнулся с китайской культурой без академической подготовки. Такие статьи редко доходят до публикации: многие из них откровенно ксенофобские, некоторые по-детски наивные, в других же есть зерна истины, которым просто не дали возможность прорасти. Мы рады такому интересу к китайской культуре и уверены, что с таким исследовательским пылом можно многого достичь в понимании китайцев. Если только перестать искать у них особенности. И вот почему.

Статистика малых чисел

Нам всегда интуитивно кажется, что наш личный опыт универсален: “все мужчины…”, “все китайцы…”, “все люди…”. Мы стремимся делать выводы на основе очень скромной, часто крошечной выборки. Иногда это работает, но в большинстве случаев мы принимаем какие-то убеждения слишком поспешно.

Часто мы приезжаем в Китай, имея очень ограниченный опыт жизни вдали от дома: не только за границей, но и в своей стране. Например, мы часто практики, принятые в нашей семье или кругу общения, экстраполируем на общепринятые в родной культуре. И этот же подход пытаемся применить, когда оказываемся в чужой – китайской.

Один месяц и даже год жизни в одном-единственном городе – недостаточный опыт, чтобы делать вывод о жизни 1,5-миллиардной страны. Любимый пример авторов “национальных особенностей” – китайский туалет: причем, каждый автор выбирает одну-уникальную черту, исходя из собственного опыта. Кто-то побывал в туалете без перегородок, кого-то поразила система “орел”, кого-то смутила высота щели от пола до двери кабинки.

Общественные туалеты в Китае очень разные, как правило, их комфортность и чистота прямо пропорциональна ВВП населенного пункта и стоимости объекта, где он расположен. И хотя сама культура справления естественных нужд может являться характерной особенностью отдельной нации (в Китае есть и исторические, и современные особенности), но они не так очевидны, как наличие перегодки.

“Мне один китаец сказал…”

Пересказывать культурные особенности со слов китайцев – та еще стратегия. Особенно авторы любят цитировать туристических гидов и таксистов. Для многих это основные источники информации о жизни в Китае. Хоть и не самые надежные.

Другой распространенный вариант – делать выводы о китайской культуре со слов или на основе поведения китайских друзей, коллег и супругов. Хотя здесь есть больше возможностей погрузиться в культуру, но все равно проблема статистики малых чисел никуда не девается – это недостаточный опыт, чтобы делать выводы о китайской культуре.

Культурный шок

Впервые оказавшиеся в Китае часто испытывают культурный шок. Здесь действительно многое может отличаться от того, к чему мы привыкли дома. Усугубляется это тем, что китайский кинематограф не так популярен в России, поэтому даже примелькавшейся “картинки” у нас нет.

А культурный шок, как и любой другой, повышает уровень адреналина и заставляет видеть все ярче и выпуклее, чем есть на самом деле. Подошли один раз сфотографироваться? Все. Китайцы бросаются на иностранцев. На рынке сторговали покупку и не проверили ее качество? Так это китайцы обманывают иностранцев.

Культурный шок трудно избежать: ваш мозг торопится дать хоть какое-то объяснение происходящему, чтобы вписать его в существующую картинку мира. В мой первый год в Китае мне казалось, что слово hello преследует меня, хотя на самом деле кричали его одни и те же ребята из одной местной парикмахерской. И хотя на моем маршруте от дома до университета, который пролегал по оживленной улочке с мириадами лавок и заведений, больше никто не выказывал интереса к моей персоне, мне казалось, что hello звучит из каждого утюга.

Белый человек с большими глазами

Еще одна распространенная ошибка, также связанная с культурным шоком, – давать оценку отношения китайцев к иностранцем после недельной туристической поездки. Для многих это становится первой и последней возможностью почувствовать себя в роли звезду YouTube – все на тебя смотрят и хотят с тобой сфотографироваться.

На самом деле, то внимание, которое турист излучает в отношении окружающего мира, притягивает его обратно. На вас смотрят, потому что вы смотрите. Как только вместо разглядывания лиц прохожих, ваши мысли заняты личными хлопотами и делами, излишнее внимание пропадает – вас перестают замечать, несмотря на ваш внешний вид.

Время перемен

Теоретически подкованные “знатоки Китая” часто пытаются искать те черты или нормы поведения, на которые им обращали внимание во время обучения. Все китайцы – такие скромняги, которые в виду культурной особенности самопринижения будут о себе говорить исключительно уничижительно. Возможно, это было еще актуально лет 30 назад, но современный образ жизни не оставляет времени для излишних церемоний. А за пределами академической среды люди часто не стесняются преувеличивать свои возможности – маркетинг-с.

Китай очень быстро меняется. Даже за 14 лет, которые прошли с моей первой стажировки, здесь изменилось многое: меняются нормы поведения и привычки. Даже те культурные скрепы, которые казались нерушимыми, трансформируются под влиянием глобализации. Сейчас пожилые китайцы вполне могут уехать путешествовать на китайский Новый год, вместо того, чтобы лепить пельмени с внуками.

Но если вы настроены искать черты, о которых вы читали в книгах о китайской культуре, то и их вы сможете отыскать, правда, при этом не заметив сотни других не менее распространенных практик.

Вместо оценки – открывайте свой Китай

А что же делать, если хочется начать понимать китайцев и китайскую культуру? Вместо того, чтобы делать выводы за всю китайскую цивилизацию и пытаться выделять национальные черты на основе мимолетного знакомства, попробуйте погрузиться, хотя бы в одну из сфер, интересных вам лично. И я не думаю, что многие в свободное время занимаются изучением устройств общественных туалетов или хотели бы ограничить общение с людьми криком 哈喽.

В Китае огромное население, большая часть которых проживает в городах, значительная часть в мегаполисах – и как в любом концентрированном городе, в Шанхае, Пекине, Гуанчжоу вы найдете тех, кто разделит ваши самые неформальные интересы. А если вы живите в небольшом городке, где шансы встретить толкинистов невелики, попробуйте найти новое увлечение.

Именно через общение на интересующие вас темы вы и открываете для себя Китай, у вас появляются темы для разговоров, которые стимулируют ваше изучение языка, а вместо национальных особенностей вы начинаете видеть просто людей, разных, но вполне себе homo sapiens. И ваши статьи тогда будут уникальными, рассказывающими о том Китае, который открылся именно вам.

Для заглавной иллюстрации использовано фото Алины Кочетовой.

Если вам понравилась статья, пожалуйста поставьте лайк и поделитесь ею с друзьями.

Хотите быть в курсе наших публикаций по теме, подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене страницу Магазеты в facebookvkinstagramtelegram и наш аккаунт в WeChat — magazeta_com.

Востоковедение, китайская деревня и тайваньская семья

Возможно ли отделить исследователя и предмет исследования? Насколько антрополог, погружающийся в изучаемую им культуру, может сохранять беспристрастность? Насколько эта культура может поменять его и даже стать не просто частью жизни, а самой жизнью? С этими вопросами автор Магазеты Елизавета Абушинова обратилась к востоковеду Екатерине Завидовской, чьи научные изыскания привели к семейной жизни на Тайване.

7 книг о христианстве в Китае

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Знакомство с историей христианства в Китае важно не только, потому что первыми “китаистами” были участники духовных миссий: они составляли словари, изучали китайскую культуру и пытались достигнуть взаимопонимания с ее представителями. Нельзя переоценить влияние христианской культуры в различных ее проявлениях и на китайскую историю, и на развитие взаимоотношений с западным миром. Редакция Магазеты выбрала семь книг, которые могут стать первым шагом (хотя и с разных сторон) в знакомстве с историей и современностью христианства в Китае.

Эксклюзивное интервью Владимира Малявина

Владимир Вячеславович Малявин (род. в 1950 г.) — известный русский китаевед, работал в МГУ и Академии наук, преподавал и занимался научной работой в университетах Японии, Китая, США, Франции. В последние годы — профессор Тамкангского университета на Тайване. Опубликовал около 30 книг в области истории и культуры Китая, а также сравнительного изучения цивилизаций. В этом году в издательстве “Феория” вышел его исправленный и дополненный перевод Дао Дэ Цзин, самая объемлющая на нынешний момент подобная работа на русском языке. В книгу вошли подробные текстологические пояснения самого Малявина, самые важные цитаты из китайской комментаторской традиции, первый перевод на русский язык списка «Лао-цзы» из Годяня (конец IV в. до н.э.) и впервые публикуемое за пределами Китая вновь открытое древнейшее даосское сочинение «Извечно Преждесущее». Книга содержит также подробную вступительную статью и краткое исследование традиционной иконографии Лао-цзы с уникальными иллюстрациями.

Ниже публикуем эксклюзивное интервью Владимира Малявина, которое ранее нигде не публиковалось.

Ваша интеллектуальная биография, каковы ее основные вехи?

Начинал в Институте Восточных языков — наверное, лучшем востоковедном ВУЗе в СССР. Учителя, особенно по части языка, были прекрасные, но мне было тесновато, хотелось больше воздуха, открытости интеллектуальной. Итог — знание 5 иностранных языков и множество прочитанных в библиотеках западных книг. Следующая веха — стажировка в Сингапуре в 1972 году. Там я дружил со сверстниками из очень разных стран, благо мог говорить на их языках. Это были молодые люди из Германии, Франции , Америки, Японии, местные сингапурцы. Мои европейские друзья были из поколения 1968 года. Я реально ощутил себя членом мирового сообщества — конечно, молодежного. Бежать на Запад уже не имело смысла. Остальное — трудолюбие и непредсказуемая работа времени. Но ощущение того, что я в мире и мир во мне застряло во мне прочно. Оно, впрочем, идет еще от раннего детства. Это мое первое памятное переживание в жизни.

Роберт Ван Гулик, предисловие к «Знаменитым делам судьи Ди», часть вторая

Начало статьи читайте здесь.

А если, в дополнение к вышеперечисленному, еще и вспомнить,  что автор считает за данность осведломленность читателя с судебной системой, манерами и традициями Китая, то станет ясно, что переводить китайский детектив для западного читателя – всё равно что переписать его от начала до конца. И даже в этом случае перевод будет изобиловать сносками. Это верно, что время от времени попадающиеся сноски добавляют детективной истории весомости и правдимости, как,  например, в детективах Стивена Ван Дайса, однако, пространные сноски на каждой второй странице вряд ли придутся читателю по душе.

Таким образом, перед тем как представить перевод китайского детективного романа западному почитателю этого литературного жанра,  мне необходимо было найти некий детектив, в котором было бы как можно больше чистой дедукции и как можно меньше тех специфических черт китайского детектива, которые я описал ранее.

По моему мнению, всем этим требованиям отвечают «Знаменитые дела судьи Ди» – китайский детектив 18 века, написанный неизвестным автором.

Роберт ван Гулик и судья Ди

Недавно в одном из букинистических магазинов мною был отрыт ценнейший раритет — переизданный в семидесятых годах в Нью-Йорке экземпляр «Знаменитых дел судьи Ди» (Celebrated cases of judge Dee (Dee Goong An) An authentic eighteenth-century Chinese detective novel) Роберта Ван Гулика.  Гулик был  человеком очень интересной судьбы и одним из выдающихся умов востоковедения 20 века. Родом из Голландии, своё детство он провёл Индонезии, где его отец служил врачом. Еще в детстве Роберт овладел разговорным малайским, яванским и китайским языками  и решил связать свою судьбу с Востоком. Подробно на персоналии Гулика останавливаться не буду,  в интернете довольно много информации о нём, хотя бы русскоязычная статья в Википедии. Гулик был автором фундаментального труда «Сексуальная жизнь в древнем Китае», книги «Гиббон в Китае»,   монографии об индийской тайнописи «сиддхам»,  писал о китайском инструменте цин, тушечницах, в которых прекрасно разбирался,  перевел китайский учебник юриспруденции XIII века, написал диссертацию о японском лошадином божестве Хаягрива, список можно продолжать и продолжать. Однако, широкому читателю Гулик известен прежде всего как автор серии детективов о судье Ди.  В 1941—1945 годах Гулик работает над переводом китайского детектива 18 века,  главный герой которого, судья Ди — реальный исторический персонаж династии Тан. В 1949 в Токио наконец выходит первый полноценный перевод китайского детектива с предисловием и послесловием Гулика, в семидесятых книгу переиздают в Нью-Йорке после чего выпуск детектива прекращается и она становится раритетом. «Знаменитые дела судьи Ди» были переведены и на русский язык, однако, во всех попавшихся мне вариантах предисловие Гулика отсуствует. Возможно, для обывателя потеря невелика, однако, я считаю, что для китаистов предисловие является интересным страноведческим и культуроведческим материалом. Ниже привожу свой перевод небольшой части предисловия Гулика.