“Душа Китая” Владимир Бондаренко (окончание)

Я был в даосском древнем храме Царя драконов, поднимался к бессмертной даосской черепахе, вчитывался в иероглифы великих китайских поэтов, которые мне переводили мои китайские и русские друзья. И понемногу, кажется, начинаю понимать природу их великого хаоса, делающую их цивилизацию необыкновенно устойчивой. Мне больше по душе характер южных китайцев, не столь чиновных, энергичных и предприимчивых. Думаю, на северных китайцев до сих пор оказывает влияние давнее монголо-маньчжурское продолжительное правление. Впрочем, такое же влияние оказывает на центральную Россию давнее монгольское иго, и потому поморы-северяне или южане-казаки донские и кубанские, то есть русские, не знавшие ни крепостного права, ни монгольского нашествия, ближе по характеру южным китайцам, и лишь излишняя централизация России не позволила вольнолюбивым северным и южным русским окраинам стать такими же мощными независимыми центрами влияния, как Шанхай или Гуаньчжоу, Гонконг или остров Хайнань. Я уверен в скором мирном присоединении Тайваня к единому Китаю, думаю, это произойдет в течение ближайших десяти лет, но я уверен также, что тайваньское влияние на дальнейшее развитие Поднебесной будет едва ли не равным нынешнему южно-китайскому шанхайскому влиянию. И кто кого подчинит, сказать трудно. Может быть, тайваньские лидеры в какой-то момент со своей продуманной идеологией интеллектуального национализма и промышленной модернизации окажутся в пекинском руководстве.

“Душа Китая”. Владимир Бондаренко

“Душа Китая” — вторая статья из сборника заметок Владимира Бондаренко “На краю вета”. К этой статье я прилагаю несколько фотографий автора.

2. Душа Китая

Меня интересовали на Хайнане не пляжи, на которых я практически не был, (не пляжный человек по натуре, больше двух часов ни разу в жизни ни на одном пляже мира не выдерживал, надо чем-то заняться, куда-то идти, что-то делать). Предоставленный самому себе, я активно общался с китайцами, и на фабриках великолепного хайнаньского жемчуга, построенных еще японцами, на фабриках хрусталя, изумительного китайского шелка и в нефритовых мастерских. Ездил на такси, благо оно в Китае предельно дешево, по острову, по древним религиозным буддийским и даосским святыням, по деревням народностей Ли и Мяо, по китайским рыбацким поселкам.

Владимир Бондаренко. “На краю света” (продолжение)

Продолжение очерков о Китае Владимира Бондаренко, начало смотрите тут.

Необыкновенными южными тропами… (окончание)

…Но, восхитившись бунтарями, которых среди русских всё меньше и меньше, отправимся километров за 80 в поселок Синьцунь, неподалеку от острова обезьян, где царят тысячи макак. Обезьяна – она и есть обезьяна, умная и нахальная, конечно такого огромного количества ты в России не увидишь даже где-нибудь в обезьяннем питомнике, климат не тот. Мне интереснее сама деревня Синьцунь, живая китайская деревня, похожая чем-то на те русские живые деревни, которые знал с детства на родном севере. По улицами шастает всякая живность, курицы и петухи, свиньи и козы, собаки и кошки, и тут же уйма любознательной детворы, облепляющей любого иностранца, но абсолютно не похожей на арабскую детвору, выпрашивающую у тебя все, что угодно. Китайские дети, как и сами китайцы, в деревнях живут бедно, но с достоинством, доброжелательны и жизнерадостны. От тебя им ничего не надо, даже если дашь, не возьмут, не из страха перед властью, какой у детишек страх? Из нежелания унижаться. Разве что сфотографируются с тобой охотно.

Владимир Бондаренко. “На краю света”

От редактора:
23 января 2007 года мне написал письмо Владимир Бондаренко, главный редактор газеты “День литературы”, автор 17 книг, секретарь правления Союза писателей России. Побывал в Пекине, Харбине, Шанхае, Нанкине, Ханчжоу и на острове Хайнань. Владимир отправил мне свои заметки о Китае, которые собраны в один сборник под заголовком “На краю света”. С его разрешения, публикую эти заметки в Магазете…

1. Необыкновенными южными тропами…

Мне довелось побывать на краю света. Вспомнил сборник стихов своего друга Юрия Кузнецова «Край света за первым углом». Жаль, Юре не пришлось дойти до этого самого первого угла на тропическом китайском острове Хайнань, за которым и открывается край света. Или, если поточнее перевести с китайского, то край неба, который сливается с краем моря. Или как написал на одной из скал китайский бывший партийный лидер Цзянь Цзэмин : «Синее море сливается с небом и синевы стирается грань».