Ши Юань. Четыре стихотворения

Это стихи одного монаха, дхармовое имя которого было Ши Юнь Юань. «Ши» означает Будду Шакьямуни, так произносится первый иероглиф его имени в китайской транскрипции, он даётся почти всем принявшим постриг; «Юнь Юань» означает «Облако клятв». Он помнил, что в прошлой жизни он был мирянином, и из-за сложной кармической ситуации – у него была страстная жена, которая постоянно отвлекала его от практики любовью – он не успел достичь просветления.

В этой Ши Юань родился монахом, встретив того же самого учителя. Уйдя от мира, он долгое время жил в горах, собирая «два накопления», мудрости и религиозных заслуг, но в конце концов не удержался и вступил в тайную связь с одной своей богатой покровительницей, которая была на десять лет старше. История эта получила серьёзную огласку, и Ши Юаня расстригли. Он честно покаялся перед своим ламой в грехе, но большие города Китая подвергли его насмешкам и остракизму. Тогда он удалился на один из бесчисленных островков Южного моря, где занялся посадкой риса и стал писать стихи, время от времени печатая их в разных журналах под своим и чужими именами. Два года назад Ши Юань тяжело и внезапно умер от необъяснимой болезни – все его тело покрылось волдырями и нарывами. Похоронен однако он был с почетом у себя на Родине в Гуйчжоу. Говорят, во время похорон многие видели в небе рядом с солнцем странный светящийся круг, на снимках которого при увеличении можно было разглядеть внутри лицо его уже ушедшего наставника.

Как звучат его стихи по-кантонски, я не знаю, но поскольку грамматика практически одинакова, а лексически его произведения большой трудности не представляют, я рискнул представить ниже четыре его стихотворения. На русском публикуются впервые. Спасибо.

 

Гейша

Мост у реки. Спит Кайфэн [1] и Ханчжоу,
У гейши красный свет горит, горит,
Возможно, что расстригу тут чужого
Она на ночь бесплатно приютит.

Откроет дверь с закрытыми глазами.
А сокол в небе все парит, парит,
И чёрта с онемевшими глазами
Всю ночь она бесплатно приютит.

Не знающего красоты гармоний,
Его уложит спать на свой нефрит,
И, как послушница на грешном троне,
Бесплатно и безродно приютит.

Скорбение о рифме

Рифма, скорбью покачана,
Как в гробу, навсегда,
Болью сердца оплачена
На всю жизнь до Суда.

На бумагу прозрачную
С кисти каплет вода,
И вгоняет удачную —
До сих пор, до сюда.

Стервы

Среди птиц бродят стервы,
И пары чая горьки.
Испаряются нервы
Их осталось нисколько.

Холодами, заметьте,
Испаряются страсти.
И всегда в лихолетье
Будет много ненастий.

Но, возможно, напасти —
Как октава у Будды.
Может, надо, чтоб счастье
Досталось нам трудно.

Мы все

Мы все ровесники безвременья,
От перехода к переходу,
И в десять тысяч ли [2] ступенями
Стеной идем на непогоду.

И внешне мягкие и книжные,
Иглу внутри скрывая в хлопке,
Тонами, верхними и нижними,
Иероглиф «Я» бросаем в топку.

Не рефлексируя по мелочи,
И съев кирпич большого счёта,
Мы, вроде, книжные, как неучи,
Идем рекой без дна, без брода.

Хоть зубы стерлись все от времени,
Но борозду мы знаем точно.
И не склонёнными коленями
В улыбке прячем дни и ночи.

 

Дождь и жасмин. Го Ким Ир

А вот это практически профессиональное стихотворение было написано на официальном китайском языке и опубликовано на одном южно-корейском поэтическом сайте. Автор его был военным, имел черный пояс по боевому тэквондо и шестой дан в сложнейшей игре «го», в Корее известной под названием «бадук», а в Китае — «вейчи». Интересно, что до сих пор не существует ни одной по-настоящему пригодной компьютерной версии этой игры, так как машины не справляются с необходимым количеством комбинаций. Человек — справляется… Го Ким Ир погиб 15 мая прошлого года в уезде Вэнчуань на юго-западе провинции Сычуань при оказании дружественной помощи пострадавшим от знаменитого землетрясения. Вытащив из-под завалов пятьдесят стариков и детей, его засыпало вместе с 51-ым. Было ему неполных сорок два года. Сообщается, что он исповедовал тантрический буддизм школы Сингон. Сейчас в Китае готовится издание его двухтомного романа о жизни корейских рэйнджеров «Кентавр».

Идёт, идёт жасминовый дождь,
Или это жасмин под дождём?..
Придёт тот день, ты на запад уйдешь [3],
И мы тебя нет, не вернём.

Идёт ап чяги [4], за ним разворот;
Сегодня я вымыл зал.
Дождь и жасмин, который год
Мучает нам глаза.

Устали идти и жасмин, и дождь;
Я в форме устал стоять.
Дождь и жасмин, я всё ещё
Вас не могу принять.

 

Cтихи, найденные в Гонконге

А эти стихи я нашёл на скамейке в одном из парков Гонконга. Всё, кроме эпиграфа, было написано на смятом в клетку тетрадном листе красивым каллиграфическим почерком дореформенными иероглифами на старо-китайском языке, однако с японскими знаками-определителями принадлежностей. По-китайски они выглядят несколько по-другому… По возвращении в Сиань я показал их находящимся здесь некоторым знакомым японским студентам. Они подтвердили, что писал их соотечественник. Я сделал подстрочник, потом перевёл на современный китайский язык и опять сверил с ними. Сегодня представляю вашему вниманию стихи этого безымянного поэта.

Благодарю вас, Грант Грантов.

«У настоятеля монастыря на горе У Тхай я научился познанию законов связи событий, — ответил Чжи Шэн, — Будь даже этот молодец сделан из железа, все равно я всегда могу заставить его изменить свое решение…»

Ши Най Ань, «Речные заводи», т.1

Я синолог, никак, и скажите,
Без старинного обруча книг,
Отказавшись от знания нити,
Так достиг я иль всё ж не достиг?

Памятуя иль не- памятуя,
Может в боли, а может в бреду,
Так дойду я туда ли, дойду я,
Или, всё-таки, нет, не дойду?

И однажды во сне, как подвижник [5],
Пренебрёгший романтикой книг,
Дорогой мой старик-чернокнижник,
Я увижу тебя, я уви..?

 

Архангелу Габриэлю

Эти стихи – перевод с английского. Их написала ирландская девушка Шаннон Конейл. Она жила и работала в Белфасте в маленьком старом баре недалеко от исторического центра. В свободное время она писала стихи на кельтском и музыку. Шеннон была убита осенью 1993 года четырнадцатью английскими патрульными, когда после ночной смены, выпив чуть больше обычного «Гиннеса», по дороге домой она случайно забрела в симуляцию боевой стрельбы в специально построенном городском участке. Когда она увидела медленно идущих по улице фанерного городка патрульных, то выскочила перед ними и весело гаркнула: «Бууууу!». Патрульные, думая, что это внезапно появляющаяся цель для стрельбы, произвели семьдесят два выстрела, из которых в неё точно попали более сорока. Она просто выглядела как очень реалистично сделанная цель, позже покажет в протоколе допроса один из британцев. В переводе её фамилия означала «сильная, как волк».

Не тебе

Я сегодня совсем не твоя,
И пишу я совсем не тебе,
Уважаю больше себя
И неравнодушна к судьбе.

И постель твою я терплю
Из-за жалости пряной к тебе,
И одежду всю я свою
Отправляю в рай. Насовсем.

Не могу я бросить тебя,
И любить уже не могу,
Состраданьем тихо скорбя,
Я веду двойную игру.

Ангелу святому Габриэлю

Меж базальтовых синих скал
Виден солнца луч-холодок,
Как больной и старый щенок
Он всё пишет, хоть и устал.

Далеко ему до луны,
До земли опять далеко,
Город-страз летит высоко,
И пустой совсем он внутри.

Что-то можно как-то сломать,
Где-то чем-то остановить,
Умирая, дальше так жить,
Или жить, но не умирать.

Как кленовый лист в облака,
Ты б скорей его бы забрал,
Ты ж архангел; так нелегка,
Жизнь среди поднятых забрал.

 

Из Марка Барри, «Избранное»

Марк Барри (1952, Лондон — 2008, Нью-Йорк) был профессиональным английским литератором; жил в пентхаузе в старинном отеле, расположенном в историческом районе писателей Greenwich Village в Манхеттене, поблизости которого находится множество магазинов, галерей, театров, музеев и ресторанов.

Расположенный окнами на нью-йоркскую реку Гудзон и прилегающий к ней сумрачного вида Хадсон Ривер Парк, куда Барри часто ходил писать и читать свои и чужие стихи и поэмы, его отель назывался «Белый Знак» (‘The White Sign’, Greenwich Village Dst., New York, 10014). По свидетельству знакомых, комнаты его весьма дорогой резиденции были заполнены различным антиквариатом; он был в гостиной, столовой и знаменитой спальне с королевской кроватью в викторианском стиле. В номере была также огромная ванная комната с большой оловянной ванной и полностью оборудованной напротив неё небольшой кухней, пригодной для приготовления разных легких закусок; где Марк и проводил почти всё свободное от работы время. На этой кухне была кофеварка, тостер, небольшой холодильник и микроволновая печь.
Его люкс отлично подходил для длительного проживания, поскольку сочетал проверенные временем стандарты со всеми современными удобствами.

Имеющий в последние годы неважное зрение, Марк Энтони Барри после окончания Кембриджа всю жизнь занимался редактурой и пиаром для таких известных писателей и поэтов, как сами Дэнни Ла Ру и Л. Лузл. Убил его некий Майкл Льюис, оптовый торговец куриными ножками из соседнего города Нью-Джерси в сентябре прошлого года.

Майкл Льюис, рассердившийся на давнишнего любовника Марка, почерпнул своё вдохновение из фильма «Крепкий орешек», часть третья. Он накачал пивом и наркотиками своего бойфренда практически до бессознательного состояния, а потом одел его только в двусторонний белый деревянный пластмассовый щит, на одной стороне которого было написано «Смерть всем ниггерам!», а на другой – «Бог любит Kу-клукс-клан!». Затем Льюис отвез свою жертву прямо в центр Гарлема и высадил его там; через две минуты Барри был мёртв.

Преступление было раскрыто по горячим следам в течение нескольких часов. Сейчас М. Г. Льюис отбывает пожизненное заключение в тюрьме строгого режима недалеко от города Чикаго. Зимой там ледяной ветер, снег и минус тридцать пять градусов. Не по Фаренгейту.

Имбирное танго (отрывок из поэмы)

В непонятном доверии оживают пристрастья,
И, конечно, в неверии обретаем мы счастье,
Искушением подданы, невозвратной харизмой
Отрешаемся полностью от развратностей жизни.

Прошлых танго неведенье созревает годами,
И, оставшись на съеденье, мы всегда там же с вами,
Несомненною позою поздним правилом думы
Прозреваем и кровь свою мы сдаём всю у трюмов.

И хрустальностей нет у нас, а один только случай,
И мы в поисках истины, как всегда, невезучи,
Равной розовой росписью, отрешась от Востока,
И моделью, как прозою, к состраданью истока.

И танцуй хабанеру мы, пока вертятся диски [6],
И той фразой манерною обретём силу мыслей,
Пусть гипнозом негаданным остаются асфальты,
Не мытьём, ну так катаньем обретём все гештальты.

 

Из Гранту Григорова

Опять свободой пренебречь пред небом небоготворимым,
И вместо слов любви картечь, по большей части прямо в спину,
И томик старый Навои оставим стыло на диване —
Семиурочными шагами мы в караване с визави…

— написал кипрский поэт греческий болгарин Гранту Григоров; был убит в стычке с турецкими пограничниками в прошлом году, пренебрегал огнестрельным оружием, считая его использование трусостью, в вылазки брал только свой нож… Интересно, что жена его в ту ночь увидела сон — она, с роскошно распущенными длинными золотыми волосами ведёт через поле маленького мальчика, держа его за руку, и ведёт прямо в огромную, во всё небо, светящуюся Пустоту…

В восхищении, перевожу с английского подстрочника еще одно четверостишие Мастера :

А мимо истины изгой идёт в потоке сердца мимо,

И спим опять не с тем, не с той, развратом медленно-унылым,

И кости старой ложа скрежет в душе пока ещё не пройден,

А солнце цвета ложный беж надир с зенитом режет стройно.

(Расстреляли на дебаркадере, в упор.)

 

Я никогда не умру…

Продолжаю представлять переводы — Зита Пракаш, Индия, Шри-Ланка

Совершенно неизвестная в России, признанный мастер индийского танца школы «Бхарата натьям», госпожа Зита Пракаш (1947, Бенарес — …) была храмовой проституткой «девадаси» в Джаганнатхе в Ориссе, Индия, и Наджурахо в Сита-Лакшми, Шри-ЛАнка.

Происходя из тамильской касты ткачей, каждая семья из которой всегда непременно отдавала одну из дочерей в «божественные проститутки», Зита в шесть лет покинула свой дом, поселившись в знаменитой Шафрановой долине. Оплаты деньгами она никогда не брала, в день обслуживая до ста паломников со всей страны. По некоторым данным, среди её друзей были и иностранцы, но этот факт она никогда не комментировала.

По обычаю, госпожа Пракаш не стриглась много лет, и от пыли и грязи волосы её так свалялись, что стали похожими на старую паклю, однако необычайной красоты фигура, стать и осанка позволила ей несколько раз получить всеиндийский статус так называемой «Чёрной пери», один из самых престижных среди женщин этой профессии.

Десять лет назад, закончив своё почти пожизненное послушание, она удалилась в затворничество в горах, и, чтобы не умереть голодной смертью, ей приходилось просить милостыню и подрабатывать на различных каменоломнях, таская на голове большие куски серого пористого гранита (использование женщин на тяжелых работах — повсеместная практика в Южной Индии и по нынешний день), а также заниматься ткачеством и вышиванием покрывал для божественных статуй.

В отшельничестве она начала рисовать и писать, в настоящее время — профессиональный автор более 30 романов в прозе и стихах, а также — многочисленных комментариев к религиозным книгам на хинди, урду, бенгальском, тамильском, кашмирском, английском, арабском и других языках; прославилась своими йогическими достижениями — может задерживать дыхание на час после вдоха, оставаться обнажённой по пояс в ледяном горном потоке несколько дней, внутренние органы не видны на рентгеновских снимках и т.д.

«Во время первого сексуального контакта мне было очень страшно, — вспоминает она в недавно изданных в Бомбее и Калькутте мемуарах, — но разве я имела право убежать от своего прихожанина, тем самым пойдя против Бога?!»

В свои 65 лет госпожа Зита Пракаш выглядит не более, чем на сорок; ниже – парафразис одного отрывка «Жажда и один из них» из её стихотворного кодированного романа «Красная Кали», перевод с английского мой. Сверка с оригиналом — г-н Маджумдар Шарма, Непал, Катманду.

Жизнь мне кажется кошмаром.
На моих руках и груди — клеймо,
раковина и диск,
на лбу — жёлтая
краска.

И я даже не имею права
снять со своей
шеи этот красный
тали [7],
никогда-никогда.

Потому что это –
связь.
Это антенна с Господом,
кто бы Он
ни был.
Или Она [8].

Я хорошо танцую
и пою. И это
важно.
Разве может быть
Бог без музыки?
Или Богиня [9]?

Звуки молитв, о,
мужчины мои,
следует понимать
в сравнении с эхом.
Немудрые думают,
что оно
реально,
реально.

Мудрые, поразмыслив
сердцем, понимают,
что эти звуки
не созданы
людьми.

Это повторные звуки эха,
обманывающие человеческие
уши.
Когда человек что-то
говорит, во рту и в горле
у него ходит ветер,
возвращается
и выходит,
возвращается
и выходит…

Когда раздаётся эхо,
оно затрагивает семь мест –
сознание, зубы, губы, язык, горло,
грудь,
однако, отступает,
и именно это
называется речами
и
словами.

Святые танцовщицы, ублажающие
мужчин
посредством всевозможных
бессчетных ласк,
обретают от Бога
постижение
будущего и прошлого, ибо
по причине
чистоты своей,
способны проникнуть
в любую
часть
мира.

Не надо сейчас
молиться,
язык, это ведь тоже
ложный образ.
Внутренние меридианы,
пересекаясь
и завязываясь в узелки,
образуют
знаки.

Если их очистить,
язык вернется
к своей основе —
без
языка.

Письмена, о,
возлюбленные
мои,это
отражение узлов вовне,
поэтому они у всех
разные –
разная карма,
разные племена.

А искусство танца
любви
объединяет всех —
нет там иностранцев и пришлых,
верующих и не-.

Добрый метод входит
и выходит,
толкает и бьёт,
а мудрость красной пещеры
делает его
зрячим.
Метод без мудрости
слеп,
мудрость без метода —
бессильна.

И кровь моя после
ста мужчин в день
всегда одного
цвета –
густая, красная,
красивая,
сильная,
как
Смерть.

Мужчинам все равно,
откуда ты родом.
Женщинам — тоже.

И хоть волосы
мои
похожи на свалявшуюся
паклю,
а глаза почти не видят
от продиктованных мною
книг,

моё небесное око
всё ярче,
ярче —

Где-то тот остров,
на котором
я умру,
и ты,
и ты?..

Но я — не падшая женщина,
я избранница Бога,
И не умру,
ни-
ког
-да.

1981 год, штат Уттар-Прадеш, переводил в слезах

 

«Лиса» («Женщине, которую я люблю»)

Эти стихи были написаны перед смертью одним современным китайским поэтом Лу Фэн Бинем. Он был очень богат и знаменит своей популярностью у женщин. Свои стихи иллюстрировал своими же рисунками. Выпустив свой последний сборник стихов «Цитадель», он в июле прошлого года умер в пятизвездочном отеле «Си Ху» в городе-курорте Ханчжоу от истощения сил возрасте 28 лет. По словам экспертов, ни традиционные китайские, ни современные западные методы лечения на тот момент помочь уже не могли. В последний день его видели за английским завтраком в компании своей очередной подруги. Перевод мой. Ещё раз призываю вас не растрачивать жизнь по мелочам и не причинять вреда любому живому существу.

«Конец династии Хань был ознаменован в Китае кризисом и политическим упадком, отягощенным ещё и стихийным бедствием – эпидемией, во время которой участились появления лис-оборотней, часто и надолго принимавших человеческий облик.»

«История религий Востока», (араб.), т.30

Когда-нибудь он станет Буддой,
Пока не стал.
Всегда в скрижали изумрудной
Он свет искал.

Оставил много слов навеки,
И старых снов.
На сычуаньском диалекте —
«Огонь мостов».

Она приходит в ночь под утро,
Из лис-дворца.
И блуд наш красит перламутром,
Она лиса.

И он в дворце бывал том лисьем,
И много раз.
И возвернувшись, старой кистью
Писал свой сглаз.

Сейчас уже не нужен феникс
Или дракон.
А нужно млечное скопленье
Или пеон.

Но заклинаньем красных линий,
Что талисман,
Его когда-нибудь покинет
Её обман.

Примечания

  1. Кайфен — город в провинции Хэнань, недалеко от монастыря Шаолинь, в прошлом одна из столиц древнего Китая.[]
  2. Ли — мера длины, примерно 576 метров.[]
  3. Выражение «уйти на запад» в Азии означает «умереть».[]
  4. «Ап чяги» — удар вперед, начинающийся с резкого выноса согнутой в колене бьющей ноги в направлении груди противника или его головы. Был одним из коронных у мастера Г. К. Ира.[]
  5. Под иероглифом «подвижник», по комментарию отличника азиатской группы китайского языка г-на Нуматы Ига, здесь имеется в виду горный монах-воин ямабуси. Второе прочтение этого знака — «…Совершающий деяния».[]
  6. Это примечание было сделано в американском прижизненном издании стихов Марка —
    «Под дворцом Солнца с внешней стороны находится хрустальный диск, образованный солнечным сиянием и дающий тепло и свет; под дворцом Луны – водяной диск, светящийся и дающий прохладу; в результате действий живых существ оба диска либо благоприятствуют существованию физического тела, зрения, плодов, цветов, злаков и растений, либо, наоборот, вредят.»[]
  7. «Tали» — витой шнур, обозначающий замужнее состояние у некоторых индийских племён.[]
  8. Не ясно по грамматике, на непали это слово не имеет определённого рода.[]
  9. Богиня — Шарма в Непале говорил — Чиннамаста, богиня желания, http://www.abhidharma.ru/A/Ioga/Tantra/Content/Chinnamasta.htm. Это был её, так сказать, идам.[]
РЕКЛАМА

Медиакит и ценыНативная рекламаСвязаться

- 别去打听丧钟为谁而鸣. 它鸣为你, 鸣为我 - ПОДТВЕРЖДАЮ ПИСЬМЕННО СВОЕ БУДУЩЕЕ: я уже отрезанный ломоть, hard bread! Мои сны и мысли нелинейны, они роятся, роятся, роятся, разветвляются в разные стороны, они существуют все одновременно и благодаря этому проникают в мою жизнь и наполняются ею в большей степени, чем какая бы то ни было фраза! Вы знаете это из своего опыта. Чтобы отразить в своих произведениях мысли и сны, я решил превратить свою жизнь, в которой слова, как вороны на проводах, располагаются одно за другим, в нелинейный феномен. Потому что письменный текст это всего лишь графическая тень фонетического тела. Если хотите, мои неумелые, не редактированные тексты есть образ распада пространства и времени, которое делится на коллективное мужское и индивидуальное женское, "инь" и "янь". И что мужчина ощущает мир вне своего "я", он во Вселенной, а женщина носит эту Вселенную внутри себя (ниже живота). Поэтому поймите: лучше сгореть, чем раствориться. В песнях улицы, горя и нищеты. В мае 2013 этого года был трижды номинирован на премию "Народный поэт"; http://www.stihi.ru/ Мои любимые строки жизни: Бр(ателл)о! 手把青秧插满田,低头才见水中天,心底无为方是道,原来退后是向前. Вот так примерно.
новые старые популярные
Уведомления на
Alya
Гость
Alya

spasibo za horoshuyu tvorcheskuyu rabotu.ne chitala originaly, no dumayu perevody zvuchat horosho.i gde vy ih nahodite?(ya immeyu vvidu avtorov stihov)

Грант Грантов
Гость

Наверное, в сознании:) Спасибо!

Грант Грантов
Гость

Не я их — они меня…

Как завещает Стивен Кинг.

Yantarka
Гость
Yantarka

Спасибо! слов нет какое приятное осталось послевкусие..

Грант Грантов
Гость

Спасибо!

гг

Papa HuHu
Читатель

:) отлично :) только как минимум над китайской стилизацией надо работать еще :)
приведеная образность сразу выдает вашу оригинальность :)

Infusiastic
Читатель

лучше пусть оригинальность останется :)

Грант Грантов
Гость

Надо работать, это точно!) Спасибо, дорогие друзья!

Искренне, Грант Грантов!

Грант Грантов
Гость

«Учитель — вечный ученик»(с)

Земля
Гость
Земля

Полный восторг!!!Спасибо!!! не покидает щекочущее ощущение,что это не переводы,а Ваши собственные творения-как стихи,так и личности их авторов.Ошибаюсь?

Грант Грантов
Гость

Не могу сказать до 2012-го!

Спасибо!

Артем Лоскутников
Читатель

Очень красиво и аутентично!

Грант Грантов
Гость

Спасибо, дорогой Артем! Буду стараться!