В славном городе-герое Сиане, столице тринадцати династий и проч. — тем летом — сижу в кафе у подруги (жены). Муж у неё полицейский, железнодорожный, делает крышу, она готовит и подаёт. Сама такая большая, северная, хлопнет случайно по спине рукой, мало не покажется. Захожу сюда часто, безопасно и уютно. Думаю про это, тут она и подходит, хозяйка,  то есть, тебе, говорит, с соседнего столика  записка.

Обернулся, посмотрел — две китаянки. Среднего возраста, такие женщины-вамп — все в кожу затянуты ремнями (синие, замшевые), до бедер — сапоги-ботфорты на огромных каблуках, губы выгнуты в линию гнева-ярости, глаза, как у древних фениксов с акварелей, с поволокой; в Москве такие женщины стоят два миллиарда зелёных. На три ночи или на пять. Как боги в мире форм и не-форм одновременно — страшные, крутые. Брови тушью подведены до острых стрелок,  без выщипа,  волосы на затылке собраны в высокий пучок заколкой в форме меча из монет с потемневшим от времени отпечатанным в их центре ликом скорпиона, чуть подрагивают почти обнаженные в тигровых лосинах  мышцы ягодиц и бёдер, сверкают голые плечи — манят вживую. О чём-то шепчутся, лихие кочевницы. И как-будто над всем смеются, бордовой помадой.

Читаю — иероглифами, разборчиво, специально как в учебнике Задоенко и Хуан Шуин  выводили, старались детским почерком – «Иностранец, ты по-китайски умеешь говорить?». И пририсован чёртик. А у меня в ушах наушники и там Людмила Зыкина поёт про бабье лето. Которое у этих дам точно не кончилось. А что? Мне так нравится. За образ жизни в пацанском мире спроса нет, только за работу. Зыкину слушать не западло. Как и Есенина читать.

Сквозь Людмилу Зыкину артикулирую — «Да!», по-китайски — «Ши!». Они рукой машут, давай к нам, мол, бродяга. У меня на лбу крупными каплями проступает пот. А если приревнуют? Одна к другой?! Сейчас или в постели? Я как-то в «Склифе» лежал, так там у нас в палате был один парнишка, ему девушка-парикмахер в приступе ревности нанесла на её же кухне ножницами в грудь такие множественные обширные скальпированные ранения, нутро по кусочкам собирали. Он пол года кровью харкал, под себя мочился, мучился очень. Говорил, лучше смерть, да, чем такая женщина. А если и у меня так? Смерть от острого и холодного красива только в мыслях, а там как проступит белым через красное наружу собственная молочная железа, или увидишь своё старое жёлтое ребро, и как польёт, нет ничего прекрасного. И буду лежать где-то в ванне, трястись в ознобе, смотреть, как выходит энергия, очень скоро не в силах шевельнуть ни ногой, ни рукой, и медленно остывать. И даже если потом вдруг приедет «Скорая»,  и кровь свернётся, мышцы-то — подрезаны. Прощай, жим лёжа 125!

В нерешительности я застыл. Но потом пошёл вперёд, по-кавказски. Была не была. В случае чего у нас в пятигорске есть Армянский лес. Перед уходом кровью на стене напишу — пусть там похоронят.

Пересел. Одна сразу обняла меня рукой за шею. Для китаянок это не свойственно, совсем, я ещё больше похолодел. Но «даю лицо», на вопросы отвечаю достойно. Имя, страна, род занятий, возраст. Ну про возраст слукавил немного, лет на пять, им понравилось. Красотки чуть подшафе, смотрят хитро и коварно, но — с любовью. Вторая, между прочим, подругу обнимает и пьёт — наливает из большой бутылки виски нам в стаканчики по капле и разбавляет чайным напитком «Кан Шифу» — «Красный чай».

Так сидели, общались, и ели, всё – «Муравьи лезут на дерево», блюдо такое с мясным фаршем, муравьёв там как раз и нет,  рыбу-лодку,  суп из собаки, он, кстати, был слишком жирный, корни лотоса в меду на десерт, пирожное из панциря черепахи, жареных личинок, такие толстые, смачные.

Я объелся, стал икать, началась изжога. Та, первая, отпустила мою шею, начала бить по спине, я обмер от ощущения. Как будто всю Рашу из меня выбивает. Вот хорошо! Сразу забываешь и московские цены на квартиры, и пробки на МКАД, и эго россиянина. Остаётся только жажда и степь. Жажда нового, необъятно. И степь секса. Хотя немного соды на кончике ножа с глотком воды из-под ржавого крана тоже бы не помешало.

Потом все – в караоке, тут же, на втором этаже, они поют, я им рассказываю, о Париже почему-то. Они, о Сиане, мне. Говорят, любовью здесь  занимаются здесь чаще, чем в других городах, гораздо. В день раз 7 или 8. «7-8» по-китайски это неопределённое число. Так и ответил. И, стараясь сохранять серьёзную мину, попросил уточнить, сколько именно? Они сказали -«неопределённое число означает «много», понятно?». Я — человек конкретный, спрашиваю, так восемь или семь, поясняя, семь я ещё могу, восемь — вряд ли. Честно.  Тут, как говорят на Кавказе, надо помогать. А звать — кого? Кто — поможет? Дома все кенты, один здесь я, хоть криком кричи, хоть катай шаром. Русским братишкам Китай не нужен, Европа, вот это да, в основном, — Германия. В крайнем случае — Гонконг, в самом крайнем. А тут — самый китайский город Китая, что говорить, а.

В перерывах между их ариями — я могу только шансон и только если очень болен — играем в кости: у кого меньше сумма, тот пьёт этот разбавленный виски, залпом, и так много раз. Не легче было бы нам на троих без всякого чая эту бутылку? Эффект был бы гораздо мощнее. А виски — хороший, «Джэк Дэниелс», оптать, не просто так, родной. Не «Чивас Ригал», конечно, но всё же. И  смотрим на пляшущих на центральных столах тоненьких «китаянок холостых, незарегистрированных».

Как все допели по карте и съели фрукты — тонок порезанные маленикие пальчики-помидоры и арбуз — на выход пошли, забирать одежду. Не сговариваясь.

Они мне говорят – иностранец, с кем поедешь? Я – в смысле? Они – ну с кем? Со мной или с ней? Меня зовут «Гао–Старшая сестра», ее – «Люй».

Я паузу взял, как у Моэма, держу. Семантически знак «люй», конечно, напоминает два слитых рта в поцелуе, но Гао-то почётче будет, более стильная. И повыше. А я высоких люблю, потому что сам — карапет, метр семьдесят с лишком.

Карапета нет, карапет пропал,

Карапет, наверное, в армию попал.

Аравай-вай. А если честно, не знаю, что сказать. Обижать женщин нельзя вроде. Смотрю наверх, на лампу, и мир словно распадается. С одной стороны он — моно, с другой дуален. И в нём — магический круг, в круге я. А слева и справа — эти женщины стоят, обнажённые… И вроде ведь не курили. Горит матрица, горит, родная.

А хочешь не расставаться, так поедем все, говорит Сестра.  Никаких проблем, праздник сегодня у нас — подписали с правительством города крупный контракт на поставку красных фиников жужуба в другую провинцию, Хэнань, заработаем много денег. Реально много, заморский чёрт, гульнём и тут, и там, долго так. Так они по торговой части, понимаю я. Однако. Есть шанс навсегда бросить работу, и будет — хорошо. Только вот продержусь я месяца два, а потом тихо и печально истаю, как прошлогодний снег от солнца этой жаркой любви, и наука не спасёт. Никакая наука.

Я продолжаю молча улыбаться. Серьезная ситуация, ситуация серьёзная.  Очень. Стараюсь быть похожим на землю — слоны идут по ней, а она не стонет, молчит, терпит. Поэтому Будда перед уходом в нирвану наш мир и оставил Бодхисатвве Кшитигарбхе, ибо он всё терпел. Спокоен и терплю словно земля, говорил он.

Тут вдруг, видимо, услышал этот святой мои мысли, или увидел, что будет дальше — кухню, ножницы и коридор, только не к свету, а в реанимацию — швейцар в  золотой ливрее, с эполетами, здоровый такой,  с круглым лицом и взглядом бойца, как у Феди Емельяненко, быстро — «Вам куда?» – спас.

Махнул рукой, свистнул в свисток, тут же подскочил тёмный по-монгольски водитель, и меня увезло зеленоглазое такси — они в Сиане и вправду зелёные,  раньше старт за посадку был четыре юаня, теперь шесть. Навсегда и прочь и от лихих накачанных виски с чаем,  страстью, контрактами и  жизненным опытом лихих весёлых торговок, и от одиноко стоящего на развязке сверх-скоростной дороги под эстакадой, светящегося, как в свою последнюю ночь «Титаник»,  любимого ресторана.  Проезжали мимо «Великого Будды», таксист за рулем на мгновение прикрыл глаза, голову склонил…

Спасло что-то меня, да, а то бы все. Маньчжурские ночи. И, возможно, — ревность и ванна. Но телефон я им тогда записал, на скатерти, сигаретным пеплом. Потом  звонили несколько раз, приглашали — в чайную и на дискотеку. Я не пошел. Может, зря.

…точно говорили, другие тут мерки. Если предложат чего, не надо удивляться. У них и пословица такая есть — «Приехал в деревню — следуй ее обычаям». И ещё — «Меняешь лекарство, не меняй суп». Это значит, если есть жена, разводиться — ни-ни. Семья — это святое.

Примерно через неделю у Учителя спросил, почему в старину в Китае у мужчины было одновременно несколько жен, официально, — «первый двор», «второй двор», и т.п. – та жена, что мужа ждала, зажигала над крыльцом красный фонарь. Вроде бы, все же, не ислам. Он ответил – связано с китайской культурой. Вот так,  лаконично и кратко. А один друг-китаец, когда я ему про тот случай рассказал — он работал когда-то в Москве — внимательно выслушал и кивнул головой, сказав по-русски одно слово — «Можно». Надо бы с Китаем безвизовые отношения установить.

Да, господа?

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
РЕКЛАМА

Медиакит и ценыНативная рекламаСвязаться

- 别去打听丧钟为谁而鸣. 它鸣为你, 鸣为我 - ПОДТВЕРЖДАЮ ПИСЬМЕННО СВОЕ БУДУЩЕЕ: я уже отрезанный ломоть, hard bread! Мои сны и мысли нелинейны, они роятся, роятся, роятся, разветвляются в разные стороны, они существуют все одновременно и благодаря этому проникают в мою жизнь и наполняются ею в большей степени, чем какая бы то ни было фраза! Вы знаете это из своего опыта. Чтобы отразить в своих произведениях мысли и сны, я решил превратить свою жизнь, в которой слова, как вороны на проводах, располагаются одно за другим, в нелинейный феномен. Потому что письменный текст это всего лишь графическая тень фонетического тела. Если хотите, мои неумелые, не редактированные тексты есть образ распада пространства и времени, которое делится на коллективное мужское и индивидуальное женское, "инь" и "янь". И что мужчина ощущает мир вне своего "я", он во Вселенной, а женщина носит эту Вселенную внутри себя (ниже живота). Поэтому поймите: лучше сгореть, чем раствориться. В песнях улицы, горя и нищеты. В мае 2013 этого года был трижды номинирован на премию "Народный поэт"; http://www.stihi.ru/ Мои любимые строки жизни: Бр(ателл)о! 手把青秧插满田,低头才见水中天,心底无为方是道,原来退后是向前. Вот так примерно.
новые старые популярные
Уведомления на
CyberPupseg
Гость
CyberPupseg

xD сильнО

Миха
Гость
Миха

Грант вернулся — мир перевернулся…

Infusiastic
Читатель

Ну наконец-то! А то как раз, думаю, что-то кишок и кровищи маловато в Магазете последнее время…

司马骏
Читатель

Превосходно!
Очень разносторонне развитый персонаж.

Andong
Гость
Andong

Хрень
Никогда трезвый русский за китаянку больше ста юаней не заплатит. Брови-то можно пририсовать, но попы у них никогда не вырастают. Да и все остальное — одна сплошная гипербола. Создается впечатление, что этот ваш Грант жмет 55 и может раз, а не 8, настолько натужны убеждения что все круто.

Игорь
Гость
Игорь

Эта… а давай ты ченить напишешь, а мы почитаем? )))
Очень хочется приобщиться к возвышенному.

Илья
Гость
Илья

Странно: 6 юаней за километр в Сиане.
Не странно: 2.40 за километр в Шанхае.

morphium_hidrochloricum
Читатель

Ребята, это фантастика и про жизнь в паралельном измерении, или в будущем.

Шикарное продолжение серии рассказов!

FiBi
Читатель

Вчера из Сианя. 6 юаней км? Да вроде бы прилично поменьше будет.
Кстати, вот странно. Видела одного худощавого блондина в компании двух прелестных китаянок. Он пожирали его словно Бреда Питта. Невольно присматриваюсь к иностранцам =) Но мы почему-то никогда не здороваемся друг с другом, правда?

Заметка забавная. Хотелось бы иллюстраций =)

Dina
Гость
Dina

Veselyi rasskaz~ stil’ intersnyi

dabaren
Читатель
dabaren

Ах, Автор ты снова молодец!!! Сделал сегодняшнее мое утро. Думаю, надо бы навестить Сиань, поглядеть, как же окружающий мир таких людей делает, как тебя Автор! Может у меня поток сознание откроется, вернее даже очиститься от сора вечных утех, и возродится из пепла та птица, что фениксом зовется…

Ну и по обыкновению — ЖГИ, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!

xibanyol
Гость
xibanyol

Грант — молодец!

Шелк
Читатель

Ух, хорош рассказ! на одном дыхании..

Виктор Ширяев
Читатель

ну и зря… усмирил бы дьяволиц! :)

Шелк
Гость
Шелк

Ага!(:
Я хожу, об этом второй день думаю. Мир дуален — и это прекрасно.
И окончание статьи могло бы быть таким же прекрасным.. (: