Super Магазета » Китайская Культура

The Cambridge History of China в 15 томах

cognaccondillac — Sat, 30 Aug 2008 07:07:17 +0000

На данный момент выпущено 12 томов. Отсканировано - 11. Не хватает № 3.

Что такое сянци, или Китай ещё не открыт!

Главред — Fri, 29 Aug 2008 02:49:15 +0000

Имею честь представить нового автора Магазеты, Льва Ульяновича Кислюка. Лев Ульянович написал эту замечательную статью про китайские шахматы “Сянци” специально для Магазеты.

Несмотря на существующий в настоящее время повышенный интерес к Китаю, за пределами самого Китая почти никто ничего не слышал о сянци -китайских шахматах, хотя две другие китайские национальные игры — вэйци (го) и маджонг (мацзян) довольно широко известны во всем мире. Однако сянци нисколько не уступают им в популярности, а возможно, даже превосходят их. В этом можно убедиться, гуляя по улицам китайских городов — рано или поздно, но игроков и болельщиков вы обязательно встретите. Кстати, теперь это возможно и у нас — например на ВДНХ/ВВЦ в хорошую погоду нередко можно встретить около павильона, торгующего китайскими товарами, людей, поглощенных этой игрой. Сянци — неотъемлемая часть китайской жизни, в этой игре отразилась история Китая и менталитет китайцев, и потому без знакомства с сянци познание Китая будет неполным.

Но сянци популярны не только в Китае. В них издавна играют в соседних с Китаем странах, а во Вьетнаме они являются такой же национальной игрой, как и в самом Китае. Интересно, что от сянци «родились» национальные шахматы Кореи и Японии (причем корейские шахматы настолько близки к сянци, что их часто называют вариантом последних).

Начиная со второй половины прошлого века и в Европе, и в Америке, не говоря уже об Азии, наблюдается рост интереса к сянци. С 1980г. один раз в 2 года по сянци проводится розыгрыш кубка Азии. Учитывая все это, а также то, что только в Китае в сянци играет, хотя бы время от времени, не менее 500 миллионов человек, китайские шахматы по мировой популярности вполне сравнимы с шахматами европейскими. Уже одно это оправдывает интерес к сянци. Если же к этому добавить, что китайские шахматы, в отличие от шахмат европейских, это игра национальная, и, следовательно, для иностранца сянци не только развлечение и спорт, но и путь к постижению Китая, то знакомство с этой игрой для всех, кто более или менее интересуется Китаем, становится очень желательным. Но что же такое сянци, и как они возникли?

Относительно возникновения сянци существуют разные точки зрения, но все они сводятся к двум теориям: 1) сянци ведут свое происхождение от индийских шахмат; 2) сянци возникли независимо задолго до новой эры. В пользу теорий первой группы говорит то, что у сянци есть ряд общих черт с шатранджем (арабо-персидскими шахматами), ведущим свое происхождение от чатуранги — древнеиндийской шахматной игры. Однако известно, что еще в глубокой древности, задолго до появления чатуранги (а это произошло в V веке) в Китае были настольные логические игры (в частности, игра под названием «любо»), черты которых можно проследить в сянци. Первое надежное упоминание о сянци датируется VIII веком.

Отметим, что первый иероглиф в названии китайских шахмат — «сян» имеет основное значение «слон», а второй иероглиф — «ци» означает «игра», поэтому китайские шахматы иногда называют «игрой слонов».

В сянци, как и в европейских шахматах, доска имеет 64 квадрата, у каждого игрока 16 фигур, из которых одна является главной, и с ее гибелью партия проиграна. Все это, а также многое другое, роднит европейские и китайские шахматы. Однако и велики различия между ними. Поэтому западный шахматист, начиная играть в сянци, испытывает особое очарование от сочетания новизны и давно известного.

Даже самый беглый взгляд на доску с фигурами в начальной позиции (см. фото) показывает, как далеки, несмотря на некоторое сходство, шахматы китайские и европейские.

Начальная расстановка фигур в сянци

Во-первых, в сянци фигуры стоят не внутри квадратов (как в европейских и многих других шахматах), а на точках пересечения вертикальных и горизонтальных линий. Именно эти точки являются полями доски для сянци. Общее число полей составляет 90, что почти в полтора раза превышает число полей на европейской шахматной доске. Второе явное отличие заключается в том, что фигуры представляют собой круглые фишки одного размера, похожие на шашки (и потому сянци иногда ошибочно называют шашками, а не шахматами), на которых иероглифами нанесены названия фигур. Один игрок играет красными фигурами, другой — черными, однако сами фишки, как правило, одного цвета, а принадлежность фигур различают по цвету иероглифов на них. Первый ход делают обычно красные. Третье бросающееся в глаза отличие — это сложность китайской доски. Посреди доски мы видим полосу — это «река», на которой обычно помещаются две иероглифические надписи следующего содержания: «граница Хань» (Хань — одно из названий китайского государства) и «река (на границе) Чу» (Чу — княжество, отделившееся в древности от Китая), следовательно, игра как бы воспроизводит борьбу Китая с мятежниками. На обеих половинах доски мы видим квадраты размером 3×3, в которых прочерчены диагонали. Это «дворцы». Все это делает китайскую шахматную доску похожей на географическую карту. Четвертое очевидное отличие — это разные иероглифические обозначения по крайней мере некоторых красных и черных фигур, занимающих одинаковую начальную позицию (а это естественно одинаковые фигуры, различающиеся только цветом). И, наконец пятое отличие, которое нельзя не заметить, это начальное расположение фигур не в два, а в три ряда. Перейдем теперь к описанию игры. На середине задней «стенки» обоих дворцов стоят короли. Собственно говоря, это не короли, а полководцы. Для китайцев была недопустима мысль о наличии на доске двух равноправных монархов. Китайцы рассматривали шахматную доску как своеобразную модель реального мира, в котором китайский император — это верховный правитель всех обитаемых земель, а главы всех остальных государств — это его вассалы («на небе — одно солнце, на земле — один правитель»). Поэтому наличие на доске двух равноправных главных фигур — это замаскированный призыв к бунту против китайского императора. Мы условно будем называть эти фигуры королями, но китайцы называют красного короля верховным главнокомандующим (генералиссимусом, фельдмаршалом), а черного — просто генералом (это как бы предводитель мятежного войска). Ходит король на соседнее поле по вертикали и горизонтали, но только в пределах дворца. Но хотя король и является «узником дворца», он обладает уникальным свойством «дальнодействия»: оба короля не могут одновременно стоять на одной и той же вертикали, если между ними нет других фигур. Этот запрет позволяет королю, не выходя из дворца, участвовать в подготовке мата (не давая королю противника занять ту вертикаль, на которой стоит он сам) и связывать фигуры противника (не позволяя противнику уводить фигуры с такой вертикали).

По обе стороны от короля стоят две фигуры, которые мы будем называть ферзями. Значение китайского иероглифа для этих фигур многозначно: мудрец; помощник высокого ранга; советник; воин-аристократ. Этим же иероглифом обозначается японское слово самурай, а это, как известно, одновременно и воин, и высокообразованный человек, часто занимающий высокие административные посты. Заметим кстати, что эту фигуру при переводе с китайского называют и телохранителем, и мандарином (это название высокопоставленного чиновника в старом Китае). Ходят ферзи на соседнее поле по диагонали. Они, как и король, не могут покидать дворца. Однако если королю доступны все девять полей дворца, то для ферзей доступны только углы дворца и его центр, т.е. всего лишь пять полей из девяти.

Дальше по сторонам (уже вне дворца, но вплотную к нему) стоят слоны. Собственно говоря, только для черных эта фигура обозначается иероглифом «слон», для красных же для ее обозначения применяется другой иероглиф, имеющий очень много переводов, в частности «изображение, фигура» и «министр». Ходит слон по диагонали через одно поле (на соседнее поле он встать не может!). Если соседнее поле по диагонали занято какой-нибудь фигурой, то ход слона в этом направлении блокирован. Слонам запрещено переходить через реку. Для слона доступно на доске только 7 полей.

Хотя китайский шахматный слон гораздо слабее слона в европейских шахматах, но все же одно преимущество у китайского слона перед его европейским собратом есть. Действительно, в европейских шахматах один слон ходит только по белым полям, а другой — только по черным, и потому слоны поддерживать друг друга не могут. А в сянци такая поддержка возможна и очень часто применяется.

Интересно, что если слонов «выпустить гулять» по всей доске, то красные и черные слоны не смогут бить друг друга. То же самое верно и для ферзей. Может быть, именно поэтому для этих фигур и были введены «территориальные ограничения»?

Дальше на флангах, рядом с углами, стоят кони. Китайские шахматные кони почти не отличаются от западных, и у тех, и у других начальный и конечный пункты траектории хода совпадают. Однако китайский шахматный конь, в отличие от европейского не может перепрыгивать через фигуры. Поэтому необходимо уточнить траекторию хода китайского коня. Эта траектория состоит из двух шагов (шаг — это перемещение на соседнее поле): первый — по вертикали или горизонтали, и второй — по диагонали. Т.е. траектория представляет собой ломаную линию, состоящую из двух отрезков: первый — «прямой» (по вертикали или горизонтали) и второй — «косой» (по диагонали). Если в точке излома траектории стоит другая фигура, то ход коня по этой траектории невозможен.

В углах доски, на привычных для западного шахматиста местах, стоят ладьи. Ладья — это единственная фигура сянци, которая ходит точно так же, как и ее аналог в европейских шахматах. Заметим, что китайцы называют эту фигуру колесницей.

На передовой линии стоят, как им и положено, пешки. Черные и красные пешки всегда обозначаются разными иероглифами. Пешки имеют право ходить прямо вперед на соседнее поле, а, перейдя реку, пешка усиливается, приобретая дополнительное право делать ход на соседнее поле по горизонтали вправо и влево. В отличие от европейских шахмат, пешка бьет точно так же, как и ходит. Пешка никогда не может ходить назад, поэтому, дойдя до последней горизонтали, пешка обречена ходить только по ней (т.е. только вправо-влево) до конца игры. Подчеркнем, что в сянци принято говорить об усилении, а не о превращении пешки после перехода реки, т.е. пешка всегда остается сама собой. Это очень удобно по сравнению с европейскими шахматами, в которых превратившуюся пешку надо заменять другой фигурой, а для этого часто требуется дополнительный комплект.

Перейдем, наконец, к среднему ряду, в котором стоят самые экзотические фигуры — пушки. Ходы без взятия пушка совершает точно так же, как и ладья. Однако атаковать (т.е. бить или шаховать) пушка может только тогда, когда между ней и ее жертвой стоит любая другая фигура, называемая очень образно — лафет. При этом сама пушка, ее лафет и ее жертва должны располагаться на одной вертикальной или горизонтальной прямой. «Съедая» вражескую фигуру, пушка перепрыгивает через лафет. Особо подчеркнем, что в любом случае пушка передвигается только прямолинейно по вертикали или горизонтали. Пушки позволяют создавать комбинации, немыслимые в других шахматных играх, они очень оживляют и ускоряют игру, и возможно, что именно для этого они и были придуманы. Пушка — единственная фигура в сянци, которая бьет не так, как ходит. Любопытно, что пушка появилась в китайских шахматах задолго до появления у китайцев огнестрельного оружия (хотя порох китайцам и был знаком до этого). В те времена эта фигура ассоциировалось с механическим метательным орудием (катапультой, баллистой и др.).

Выигрыш в сянци возможен не только матом, но и патом (поражение засчитывается тому игроку, чей король попал в пат). Давать вечный шах с повторением позиции можно только три раза подряд, а тому, кто дает такой шах в четвертый раз, засчитывается поражение. Однако четырехкратное повторение позиции подряд без вечного шаха — это ничья. Ничья присуждается и тогда, когда имеющийся материальный перевес не достаточен для того, чтобы добиться победы. Вот примеры таких ничейных окончаний: одинокому королю противостоят король и пушка, или король с одним или двумя слонами и/или с одним или двумя ферзями, или король с любым числом пешек на последней горизонтали.

Выше говорилось, что знакомство с сянци позволяет лучше познать Китай. Приведем теперь некоторые доказательства этого. Собственно говоря, одно из таких доказательств можно найти там, где дается описание королей-полководцев. А вот и некоторые другие.

Играя в сянци, не следует впадать в крайности, увлекаясь либо только нападением, либо только защитой. Игра должна быть сбалансирована, иначе, даже имея большой материальный перевес, можно быстро проиграть. Но ведь баланс, гармония между противоположными началами — это основополагающая позиция китайской философии, неотъемлемое свойство китайского мышления. Кстати, объясняется такая особенность сянци очень легко, без всякой мистики: ведь король ограничен в своем передвижении стенами дворца, и бывает, что стоит лишь на один ход утратить инициативу, как противник «приканчивает» малыми силами твоего плохо защищенного или маломаневренного короля.

Некоторое сходство между китайскими шахматами и шатранджем напоминает нам о Великом шелковом пути, значительная часть которого проходила по арабским и персидским землям.

Выше уже говорилось, что китайская шахматная доска напоминает карту. Но если присмотреться повнимательнее, то оказывается, что она напоминает не просто карту, но карту Китая! Действительно, на доске имеется расположенная горизонтально река. Но ведь аналогичное положение занимают на обычной географической карте и две великих китайских реки — Хуанхэ и Янцзы, протекающие в основном в широтном направлении.

Остановимся еще на одной отличительной черте сянци. Дело в том, что в китайских шахматах можно обнаружить в скрытом виде некоторые идеи одной из главных религий Китая — буддизма. Если сравнить число названий фигур в сянци и число священных сокровищ буддизма, то мы получим одну и ту же цифру — 7. Для начала приведем номенклатуру фигур сянци: король (полководец), ферзь (советник), слон, конь, ладья (колесница), пушка, пешка. А теперь взглянем на перечень священных буддистских сокровищ: могущественный военачальник (удачливый полководец), мудрый советник, чудесный слон, конь со сверхъестественными способностями, летающая в любую точку мира колесница, царственная супруга (царица) и волшебная драгоценность. Эти семь сокровищ имеет, согласно учению буддистов, каждый чакравартин — идеальный правитель, устанавливающий на подвластных ему землях царство справедливости. Как видим, по первым 5 пунктам имеются фактически прямые текстуальные совпадения. А что касается двух оставшихся пунктов, то предлагается такой вариант соответствий: пушка→царица, пешка→драгоценность.

Попытки отыскать следы буддизма в шахматах с помощью священных сокровищ буддизма предпринимались и раньше. Но для этого привлекались такие варианты шахмат, в которых число наименований фигур отличалось от семи, и потому в процессе доказательства делались произвольные натяжки. Однако только в китайских и корейских шахматах число названий фигур совпадает с числом священных сокровищ буддизма. Но, учитывая, что корейские шахматы — это по существу вариант шахмат китайских, то будет справедливо утверждать, что именно в сянци наблюдается воздействие буддистских идей. Отметим также, что учение Будды прочно обосновалось в Китае за несколько веков до появления сянци в их нынешнем виде, следовательно, буддизм имел достаточно времени для наложения своего отпечатка на эту игру.

Подводя итог нашему краткому знакомству с китайскими шахматами, укажем, что они позволяют лучше понять шахматы европейские (ведь все познается в сравнении). Кстати, в самом Китае в настоящее время популярность европейских шахмат неуклонно возрастает, как и популярность китайских шахмат во всем остальном мире, в том числе и в России. Укажем к примеру, что в Москве уже в течение нескольких лет проводятся любительские турниры по сянци, а недавно была создана Российская федерация китайских шахмат.

Автор: Лев КИСЛЮК

Повеление Неба. От Конфуция к Толстому

Главред — Thu, 28 Aug 2008 08:14:37 +0000

Наш давний друг и писатель Владимир Бондаренко от правил свою статью “Повеление Неба”, специально для читателей Магазеты.

В одной из своих лекций Михаил Бахтин отметил: «Жизнь Толстого была необычайно органической, с точки зрения индийских мудрецов — классической. Юность он посвятил наукам. В последующие годы предался кутежам и разгулу. В 35 лет женился и занялся приобретением богатства и славы . На склоне лет — отрекся от мирской суеты и посвятил себя служению Богу».

В эту мирскую суету Лев Толстой включал даже написание «… дребедени многословной вроде „Войны и мира“ я больше никогда не стану». Это был путь из писателей в философы. Но и в философии он делает упор на мыслителей и пророков древнего Востока. Как он пишет: «Отброшено всё посредственное, осталось одно самобытное, глубокое , нужное , остались Веды, Зороастр, Будда, Лаодзе (Лао-Цзы), Конфуций…». Это было как бы второе рождение уже не писателя , а оригинального философа Льва Толстого. Произошло это в восьмидесятые годы Х1Х века. И продолжалось до конца жизни. Уже на последнем году жизни в 1910 году его секретарь и друг Д. П. Маковицкий записал в своем дневнике (от16 августа): «Вчера вечером была игра, каждый записывал на один листок двенадцать самых великих людей, а на второй — самых любимых, исключая Христа и Толстого. Л.Н. и Софья Андреевна написали только по одному листку, у них одни и те же любимые и великие люди. Л.Н. написал: «Эпиктет, Марк Аврелий, Сократ, Платон, Будда, Конфуций, Лао-Тзе, Кришна, Францисск Ассизский, Кант, Шопенгауэр, Паскаль».

Но и в своем увлечении философией Востока великий писатель шел своим путем. Довольно необычным. К Конфуцию он обратился, когда уже не только прочел, но и принял, как своё родное — истины «Дао де цзина». Приняв откровения Лао-Цзы, он и Конфуция, на мой взгляд, воспринимал уже по-даосски. Отбирая среди мыслей великого китайского мудреца лишь то, что подходило его взглядам на мир.

Его обращение к мудрости Востока началось в конце 70-х годов девятнадцатого века. В 1891 году отвечая на вопрос, какие мыслители оказали на него наибольшее влияние, Лев Толстой прежде всего подчеркивает «огромное влияние» Лао-Цзы и «очень большое» Конфуция и его последователя Мэн-цзы.

Лаоцзы на буйволе

Интересно, что в молодости писатель чуть не поехал в Китай. После Крымской войны и знаменитой Севастопольской обороны, в которой участвовал молодой Толстой, его вместе с другими опытными офицерами-артиллеристами пригласили в Китай в качестве военного специалиста. Спустя 50 лет Лев Николаевич вспоминал об этом: «После Крымской войны посылали в Китай людей. Приятель уговаривал меня пойти в инструкторы артиллерийских офицеров. Помню, я очень колебался. Товарищ мой поехал, Балюзюк, но он получил и другие поручения — с восточными народами поступают хитро!..» Заниматься агентурной работой Лев Толстой не пожелал. Но интерес к Китаю остался . И писатель всегда протестовал против опиумных войн и других зверств европейской цивилизации. Он понимал еще в молодости, что восточные духовные ценности ничуть не хуже европейских. Он писал как-то в статье о прогрессе: «Нам известен Китай .., опровергающий всю нашу теорию прогресса, и мы ни на минуту не сомневаемся, что прогресс есть общий закон человечества, и что мы, верующие в прогресс, правы, а не верующие в него виноваты, и с пушками и ружьями идем внушать китайцам идею прогресса».

Лев Толстой первым вступил в диалог с Востоком, диалог на равных, исключающий отношение к Азии с позиции европоцентризма. Толстой как бы смотрел на Азию изнутри. Он защищал самоценность и, как минимум, равновеликость азиатской культуры. И это в ту пору, когда Азия переживала глубокий кризис и была колонизирована Европой. Толстой смотрел далеко вперед. В ХХ1 век.

Учение Конфуция с точки зрения европроцентричности не назовешь философской системой — скорее, оно сводится к следованию древних традиций и ритуалов. Никакой европейской многосложности. Лев Толстой, изложил учение Конфуция практически в одной фразе: «Достигнув спокойствия и постоянства, следовать своей природе».

Уже этой опорой на вечные , не меняющиеся духовные ценности, Лев Толстой был близок Конфуцию. В свой поздний период, пожалуй, первым из великих европейских писателей, отодвинув европейских мыслителей, он на первое место поставил мудрецов востока. В дневнике он пишет: «Моё хорошее нравственное состояние я приписываю чтению Конфуция и, главное, Лао-цзы».

Его абсолютно самостоятельное толкование великого китайского мудреца дает нам представление не столько о Конфуции и конфуцианстве, сколько о самом русском писателе и его нравственных принципах. У Конфуция он берет лишь то, что ему близко, прежде всего этическую и нравственную проблематику, утверждение «срединности» и самосовершенствования. Русскому писателю близко конфуцианское отрицание крайностей, стремление к стабильности жизни и её постоянству.

В дневнике за 1900 год Лев Толстой пишет: «Сущность китайского учения такая. Истинное и Великое учение научает людей высшему добру, обновлению людей и пребыванию в этом состоянии…» Чуть позже в статье «Великое учение», он в уточняет свое понимание Конфуция , Лев Толстой пишет: «Великое учение , иначе сказать, мудрость жизни, в том, чтобы раскрыть и поднять то начало света разума, которое мы все получили с неба…

Древние цари, те, которые желали раскрыть и поднять в своих народах начало света разума, то, которое мы все получили с неба, прежде всего, старались хорошо управлять своими царствами. Те, которые старались хорошо управлять своими царствами, прежде всего желали учредить порядок в своих семьях. Те, которые желали учредить порядок в своих семьях, старались прежде всего исправить самих себя. Те, которые старались исправить самих себя, старались, прежде всего, установить правду у себя в сердце. Те, которые старались установить правду у себя в сердце, старались, прежде всего, о том, чтобы желания их были чисты. Те, которые желали, чтобы желания их были чисты, старались, прежде всего, о том, чтобы усовершенствовать свои суждения о добром и злом. Усовершенствование суждения о добром и злом состоит в том, чтобы углубиться и проникать в начала и причины поступков…

От царя и до последнего мужика одна обязанность для всех исправлять и улучшать самого себя, иначе сказать — самосовершенствование. Это основание, на котором строится все здание улучшения людей…«

Русский писатель осознанно не замечает главную установку Конфуция — соблюдение ритуалов и церемоний, полную подчиненность царям и правителям.

Прошел мимо противостояния Лао-Цзы и Конфуция. И если Лао-Цзы посмеивался над ритуальной вертикали конфуцианства, Лев Толстой , принимая постулаты Лао-Цзы, и в изречениях Конфуция старался уловить какие-то общие этические и нравственные установки у этих двух великих китайских философов.

Он пишет об учении Лао-Цзы: «Основа учения Лао-Тзе одна и та же, как и основа всех великих, истинных религиозных учений. [...] По учению Иоанна, средство соединения человека с Богом есть любовь. Любовь же, так же, как и Тао, достигается воздержанием от всего телесного, личного. И как под словом „Тао“, по учению Лао-Тзе, разумеется и путь соединения с небом и само небо, так и по учению Иоанна под словом „любовь“ разумеется и любовь и сам Бог („Бог есть любовь“). Так что сущность учения Лао-Тзе есть та же, как и сущность учения христианского. Сущность и того и другого в проявлении, посредством воздержания от всего телесного, того духовного божественного начала, которое составляет основу жизни человека».

Не обращая внимания на явные противоречия между Конфуцием и Лао-цзы в их учениях, ЛевТолстой в равной степени относит их к великим писателям и мудрецам. Но , будучи русским даосом по всему своему миропониманию, он, отбрасывая ритуальность Конфуция и его правило покорности власть имущим, прочитывает его высказывания по-даосски. Нельзя сказать, что Лев Толстой не понимал принципы конфуцианства, или же не читал многие высказывания Конфуция. Более того, он прекрасно понимал консервативные императорские постулаты его учения. К примеру, он явно был на стороне противника Конфуция философа Мо Ди, утверждающего почти коммунистическую идею равенства всех людей. В «Круге чтения» у Льва Толстого находим: «Среди китайских мудрецов был один, Ми-Ти (Мо Ди — В.Б.), который предлагал правителям внушать людям не уважение к силе, к богатству, власти, храбрости, а к любви. Он говорил: „Воспитывают людей так, чтобы они ценили богатство, славу, — и они оценят их. Воспитывайте их так, чтобы они любили любовь, — и они будут любить любовь“. Мен-дзе, ученик Конфуция, не соглашался с ним и опровергал его, и учение Ми-Ти не восторжествовало».

Теорию равенства и всеобщей любви Мо Ди противопоставлял конфуцианскому положению о беспрекословном подчинении низших людей — высшим. В своем разборе этого древнего китайского коммуниста Лев Толстой неизбежно опровергал своего любимого Конфуция. В 1890 году он писал В. Г. Черткову: «…в китайских книгах, английских, забыл переводчика, которые были у меня и теперь у вас (Толстой имел в виду труд Джемса Легга „The Chinese Classics“ („Китайские классики“ — В. Б.), есть учение о любви Ми-ти. Помните? В учении Менция и Конфуция (в особенности Менция) есть опровержение этого учения. Так вот перевести всё это и составить книгу, в которой показать, что учение любви — как самое удобное (утилитарное) учение — предлагалось ещё вот когда и у китайцев и очень плохо опровергнуто и имело большую силу, — учение земное, утилитарное, без понятия об Отце и, главное, о жизни, то есть о жизни вечной. Очень бы хорошо было». Незадолго до смерти Толстого по его просьбе в 1909 году П. А. Буланже выпустил под редакцией самого Толстого брошюру об учении Мо Ди.

Легендарная встреча Лао-Цзы и Конфуция.
Иллюстрация из книги ’1000 ликов Бога’

Тем более, понимал он и разницу между учениями Лао-Цзы и Конфуция, согласно легенде даже встречавшимися друг с другом. Как пишет великий китайский историк Сыма Цянь : «Когда Конфуций ездил в Чжоу, он спрашивал его о ритуале, и Лао-Цзы ему отвечал: «Вы говорите о тех, кого давно нет и чьи кости уж истлели. Остались только их слова. Благородный муж, когда время ему благоприятствует, ездит на колеснице, а не благоприятствует, ходит с тяжкой ношей. Насколько мне известно, славный купец прячет глубоко, словно у него все пусто. И благородный муж обладает необъятной добродетелью, а своим видом походит на глупца. Откажитесь от гордыни и множества желаний, напыщенных манер и необузданных стремлений. Все это наносит вред вашему телу. Вот что только я и могу вам сказать». Конфуций удалился и сказал своим ученикам: «Птицы, я знаю, могут летать, рыбы, я знаю, могут плавать, звери, я знаю, могут бегать. Бегающих можно изловить в силок, плавающих — вытащить леской, летающих — сбить привязной стрелой. Как же изловить дракона, мне неведомо. На ветре и облаке он возносится на Небо. Сегодня я был у Лао-Цзы, и он походит на дракона».

Конфуций выслушивает с уважением Лао-Цзы, но отказывается его понимать.

Конфуций открыл простой, и удобный властям закон бытия людей. «Правитель должен быть правителем, работник — работником, отец — отцом, сын — сыном. Младшие должны беспрекословно подчиняться старшим, но старшие должны требовать от подчиненных и младших только то, что могут подтвердить своим примером». Но Лев Толстой в этой иерархичности метко заметил и выделил иное:

и царь, и правитель должны всю жизнь исправлять и совершенствовать себя.

В интересной книге А. Шифмана «Толстой и Восток» исследователь пишет:

«Безоговорочно приняв эти принципы конфуцианской морали, Толстой, однако, упустил из виду, что понятие жэнь неотделимо в учении Конфуция от другого понятия — ли, что буквально переводится как „церемония“, „обряд“, а означает обязанность младшего соблюдать покорность старшему… Каждый должен знать свое место. Покорность, почтительность — высшие добродетели… Проповедь покорности…» Не думаю, что писатель упустил из виду понятие ли, он его просто отбросил, как мешающее ему. Если по Конфуцию — нравственное совершенствование и правителя, и слуги — первейшая обязанность, то Лев Толстой как бы подвергает нравственному совершенствованию само учение Конфуция.

Ищет то, что близко и ему, и Лао-Цзы, и Конфуцию.

Сближали Лао-Цзы и Конфуция ненависть ко всем войнам, откровенный пацифизм, которому близок был и Лев Толстой. По сути, у Конфуция он и позаимствовал свой тезис о непротивлении злу насилием.

«На вопрос одного царька: сколько и как прибавить войска, чтобы победить один южный не покорявшийся ему народец, — Конфуций отвечал: «уничтожь все твое войско, употреби то, что ты тратишь теперь на войско, на просвещение своего народа и на улучшение земледелия, и южный народец прогонит своего царька и без войны покорится твоей власти» — пишет Лев Толстой в своей знаменитой статье «Патриотизм или мир?».

В 1886 году, знакомясь с учением Конфуция, писатель нашел его высказывания о бесконечности поисков истины, сравнение поисков истины с течением воды.

Толстой даже задумал написать рассказ на эту тему, к сожалению незавершенный. Вот этот набросок, названный писателем «Течение воды»:
«Однажды ученики Конфуцы застали его у реки. Учитель сидел на берегу и пристально смотрел на воду, как она бежала. Ученики удивились и спросили: «Учитель, какая польза смотреть на то, как текут воды? Это дело самое обыкновенное, оно всегда было и будет».
Конфуцы сказал: «Вы правду говорите: это дело самое обыкновенное, оно всегда было и будет, и всякий понимает его. Но не всякий понимает то, как подобно течение воды учению. Я глядел на воду и думал об этом. Воды текут без остановки, текут они днём, текут они ночью, текут до тех пор, пока не сольются все вместе в большом океане. Так и истинное учение отцов, дедов и прадедов наших от начала мира текло без остановки до нас. Будем же и мы делать так, чтобы истинное учение текло дальше, будем делать так, чтобы передать его тем, которые будут жить после нас, чтобы и те по нашему примеру передали его своим потомкам, и так до конца веков».

В феврале 1884 года он пишет В. Г. Черткову: «Я сижу дома в жару, с сильнейшим насморком, и читаю Конфуция второй день. Трудно представить себе , что за необычайная нравственная высота.» Спустя годы, уже в 1900 году вновь пишет: «Ничего не пишу, занимаюсь Конфуцием и очень хорошо. Черпаю духовную силу… У нас , quasi-христиан, нет никакой религии…»

Вот за такие противопоставления в пользу китайских мудрецов Николай Бердяев и обвинил писателя в безблагодатности и далекости от православия.

Думаю, Бердяев ошибался, китайские мудрецы по нашим христианским понятиям были именно мудрецами и мыслителями, не проповедниками чуждой для православия религии, и потому привлечь Лао-Цзы или Конфуция возможно даже в самых христианских поисках истины.

В конце жизни Лев Толстой задумал даже книгу о Конфуции в издательстве «Посредник». К сожалению, кроме двух набросков «Великое учение» и «Книги

Конфуцы«, и многих его цитат и изречений в сборниках для чтения , ничего написать не успел. Зато поддержал намерение своего знакомого П. А. Буланже

написать брошюру о Конфуции. Она вышла в свет в 1908 году с предисловием

Толстого «Изложение китайского учения» в издательстве «Посредник» под заглавием «Жизнь и учение Конфуция». Позже вышла и вторая в 1910 году, незадолго до смерти Толстого.

Толстой и Конфуций одинаково считали, что изначально было некое повеление Неба , некоего духовного абсолюта, и далее уже вся жизнь человека и все его непреложные законы создавались, исходя из этого небесного повеления. Признавая его абсолют , они оба мало занимались самим Небом, потому им часто отказывают в религиозности. Но в самой жизни они оба исходили из приоритета всеобщей любви.

Один — Конфуций — более рационален и ритуален, другой — Лев Толстой — более природен и органичен, но концепции мира и всеобщей любви их объединяют даже через тысячелетия.

Автор: Владимир Бондаренко

Простые истины: О различиях фаллического символа

Главред — Tue, 17 Jun 2008 05:23:03 +0000

Для начала всего три картинки:

Выше были показаны три абсолютных аналога.

В трёх разных странах, в трёх разных культурах каждый из них выступает как фаллический символ. И если сейчас “шиш” (фига) в России, как правило, никакого обидного или вульгарного значения не имеет, то в Китае он является крайне неприличным жестом.

Не знаю, связанно ли это как-то с физиологическими особенностями, или с самооценкой той или иной нации, но фак остаётся факом.

Мораль: Не показывайте “фигу” китайцам. Даже в шутку.

Китайская императорская печать продана за 7,2 млн. долларов

Главред — Mon, 16 Jun 2008 09:11:31 +0000

Не верьте новостям на Ленте.ру! Главред не продаётся!

Неназванный китайский коллекционер приобрёл на аукционе во французской Тулузе трёхкилограммовую императорскую печать за 4,7 миллиона евро (7,2 миллиона долларов).

“Императорская печать” по-китайски 玺 (璽), т.к. изготовляется она из нефрита её часто ещё называют 玉玺 [yùxǐ] (возможно, так её называют ещё и потому, что на слог xi существует ещё около 390 иероглифов).

Помимо пресловутого символа власти в Древнем Китае, это ещё и имя выдающегося человека, то бишь меня (шутка).

Моё полное китайское имя 马玉玺 [Mǎ yùxǐ]. “Ма” распространённая китайская фамилия (в переводе “лошадь”), а в моём случае первый слог из русской фамилии “Мальцев”. Имени “Юйси” я обязан одному китайцу из поезда “Москва-Пекин”. Мы с ним разговорились и он спросил меня, 《你有中文名字吗？》
—— 有啊。亚历山大。
—— 哈。这不是中文名字。
—— 哦是吗？哪你给我起一个吧！我的俄罗斯姓是《马尔采夫》，所以中文姓应该是马。

Он не задумывался и минуты, как сказал “玉玺”! Я посмотрел в словарь, имя мне понравилось, так и закрепилось.

А у вас есть настоящее китайское имя?

Возвращаясь к новости на Ленте, печать принадлежала небезызвестному императору Канси (да-да, тот самый, который собрал 62,000 китайских иероглифов в один словарь). Самое интересное, что как попала печать во Францию остаётся до сих пор загадкой.

…аукционист Эрве Шассэн нашёл её в кладовой состоятельных тулузцев, не имевших представления ни о назначении предмета, ни о его стоимости.

Одна из самых красивых танцовщиц Китая

Шелк — Thu, 08 May 2008 02:56:08 +0000

Редкий человек, будь то мужчина или женщина, увидев ее танец, смогут удержаться от восхищения талантом этой прелестной танцовщицы.

Янь Цинь (闫勤) — 27-летняя красавица из Пекина, окончив Академию Танца, выступает в настоящее время в стиле шоу-беллиданс. Ее выступления поражают своей изысканностью, высоким стилем исполнения и необычной интерпретацией музыки. А пока предлагаю просто полюбоваться на ее фотографии.

Четыре Сокровища Кабинета: Сокровище четвертое.

Шелк — Mon, 21 Apr 2008 14:29:20 +0000

Очень важно выбрать хороший чернильный камень! Лучшие в мире чернильные камни - это дуань, которые добывают в провинции Дуаньси на юге Китая, и ши, из округа Шекси. Это твердые камни с тонким зерном, плоские, с мелким углублением в середине, в котором и растирают палочки туши. Чернильные камни украшают резьбой или иероглифами, что помогает художнику обрести вдохновение перед работой.

Чернильные камни украшают миниатюрными пейзажами, символическими сценками или фигурками животных. Лучшие чернильные камни сами по себе являются произведением искусства и поэтому высоко ценятся среди художников.
Чернильный камень - это Четвёртое Сокровище, поскольку, не имея сосуда для хранения драгоценной туши, художник не был бы способен создать свое произведение!

Четыре Сокровища Кабинета: Сокровище третье

Шелк — Sun, 20 Apr 2008 06:03:53 +0000

На протяжении столетий китайские художники и каллиграфы писали не только на бумаге, но и на шелке. И все же их излюбленным материалом всегда оставалась бумага.

В наши дни для этих целей чаще всего используется бумага сюань, которая ценится за прочность и способность хорошо впитывать влагу. Этот вид бумаги отличается мягкостью и белизной, а делают ее из древесной коры и рисовой соломы. На Западе эту бумагу чаще всего называют рисовой.
Бумага сюань выпускается трех типов:
1. необработанная рисовая бумага - быстро впитывает тушь и поэтому идеально подходит для художника, рисующего в свободной манере.
2. проклееная - не впитывает влагу и годится для изображения мелких деталей.
3. полупроклееная - частично впитывает влагу, что позволяет сочетать в рисунке мягкие и жесткие линии, а также широко варьировать тона и прописывать тонкие детали.
Разумеется, можно использовать и другие, по-своему интересные сорта, включая бумагу, сделанную из древесной коры, травы и шёлка.

Четыре Сокровища Кабинета: Сокровище второе.

Шелк — Fri, 18 Apr 2008 23:57:18 +0000

Тушь - это Второе Сокровище. Она не выцветает на солнце, а высохшая линия, проведенная такой тушью, не расплывается даже при попадании на нее влаги! До нас дошло множество рисунков и надписей, сделанных такой тушью сотни и тысячи лет тому назад, и все они отлично сохранились.

На рисунке вы видите бутылочку с жидкой тушью, а также набор палочек туши. Несколько палочек лежат в имеющем характерное углубление чернильном камне. Палочки туши и чернильный камень хранят в деревянном ящичке, крышка обивается тканью, которая впитывает в себя оставшуюся на камне тушь.

Универсальность туши позволяет каллиграфу изобразить какой угодно иероглиф, а художнику - рисовать и воздушный пейзаж, и тщательно проработанное описание птицы.
Существует два типа палочек туши: из сажи, полученной при сжигании растительных масел, и из сажи от сжигания древесины сосны. Тушь из масляной сажи при высыхании становится черной и блестящей. Такую тушь используют для большинства технических приёмов. Тушь из сосновой сажи после высыхания выглядит светлее, чем масляная, и становится не блестящей, а матовой. Этой тушью часто рисуют мелкие детали и делают надписи. В наши дни тушь можно купить в готовом, разведённом виде - в тюбике или флаконе. Но лучше использовать традиционный способ приготовления туши, поскольку ритуал растирания палочки помогает обрести нужное для работы состояние духа.

Четыре Сокровища Кабинета: Сокровище первое

Шелк — Fri, 18 Apr 2008 03:04:13 +0000

Основные материалы, которые на протяжении тысячелетий использовались китайскими каллиграфами и художниками, получили у них название Четырех Сокровищ Познания. Умение правильно пользоваться ими - кистью, тушью, чернильным камнем и бумагой - важно не менее, чем способности к медитации и философским размышлениям, без которых невозможно создать настоящий шедевр каллиграфии!

Итак: Кисти - это Первое Сокровище кабинета - инструмент, с помощью которого каллиграф может выражать свои мысли и чувства.
Китайские каллиграфы пользуются самыми разнообразными кистями. С их помощью можно написать что угодно - от самой легкой детали до широкого свободного мазка. Кисть должна быть упругой, гибкой, чувствительной к каждому движению руки.

Китайские кисти принято подразделять на три типа в зависимости от качества использованного для их изготовления волоса животных:
1. Янхао, или мягкие кисти - делают из волоса козы или, в наши дни, из синтетического волокна. Они хороши для работы в свободной, широкой манере, способны удерживать большое количество туши, воды или краски.
2. Ланхао, или жесткие кисти - делают из оленьего, барсучьего или кроличьего волоса, конской или свиной щетины. Эти кисти хороши для того, чтобы писать ими тонкие линии или мелкие детали картины. Жесткие волоски удерживают лишь небольшое количество туши, воды или краски. Если потребуется нарисовать холмы, скалы или деревья, возьмите одну из жестких кистей.
3. Хуаньхао, или кисти средней жесткости - делают из смеси мягкого и жесткого волоса. Такими кистями очень удобно писать, поскольку они они позволяют проводить четкие, но вместе с тем легкие линии!
Прежде чем использовать новую кисть, ее следует подержать в холодной воде, чтобы смыть клей, которым покрыт кончик кисти. Только после этого кисть распушится и будет готова к работе!

Китайские “безделушки”

Шелк — Sat, 22 Mar 2008 04:27:59 +0000

«Безделушки» — таким пренебрежительным словечком мы почему-то привыкли называть мелкие (и не очень мелкие) образцы китайского декоративно-прикладного искусства. Между тем, их роль в создании по-настоящему живого и стильного интерьера трудно переоценить! Выразительным акцентом могут стать, например, китайские сосуды, имеющие два отделения и, соответственно два горлышка – их прототипом, вдохновившим древних мастеров, является сдвоенный плод тыквы-горлянки.

К типичным предметам, выставляемым напоказ, сегодня относятся и современные бронзовые статуэтки, авторы которых используют классические образцы. Примитивные фигурки животных или других существ нередко обмазываются специальным составом и закапываются в землю для получения характерного для бронзы зеленоватого налёта — патины времени.

Такие небрежно исполненные, а затем искусственно состаренные предметы могут стать частью брутального, «варварского» интерьера, изобилующего пикантными «археологическими» деталями.

Зато, наличие по-настоящему старинных предметов из бронзы или высокохудожественных современных, с искусственно наведённой патиной времени, можно считать признаком изысканного, благородного вкуса.

Значительно более тёплыми кажутся искусно вырезанные терракотовые статуэтки, изображающие воинов времён правления династии Цин или животных, например коней.

Конкурс танца живота в Чанчуне

Шелк — Wed, 19 Mar 2008 23:01:03 +0000

8 марта 2008 года, в Чанчуне произошло интереснейшее мероприятие — первый конкурс-фестиваль по танцу живота, в котором приняли участие 50 женщин с материкового Китая, Тайваня и Сингапура. Возраст участниц варьировался от 13 до 56 лет!

К сожалению, не удалось узнать имя победительницы, но можно полюбоваться на фотографии конкурсантов:

К слову, в Чанчуне это первое событие подобного рода, но далеко не первое в Китае!

Для справки:
(об истории конкурсов танца живота в Китае)

Первый конкурс танца живота прошёл на Тайване ещё в 1995 году под эгидой Тайваньской Ассоциации Танца живота (T.B.D.A.). С тех пор эта организация провела несколько подобных конкурсов, в том числе глобальных азиатских, последний (Второй Азиатский Конкурс Беллиданс) из которых прошел в сентябре 2007 года (где впервые принимали участие и мужчины):

Видео с этого конкурса можно посмотреть на YouTube.

Нельзя не отметить и интерес к азиатскому региону и египетских звёзд беллиданса. Самый известный преподаватель танца живота из Египта, Ракия Хассан, известная своими ежегодными крупными фестивалями, в октябре 2007 года на Тайване провела первый конкурс под своей эгидой. Приз за первое место составлял 1000 долларов:

В Пекине прошло уже три конурса под руководством школы самой известной танцовщицы танца живота Коко Вэнь (на фото ниже она посередине в белом костюме), в котором принимают участие девушки, женщины с материкового Китая, Тайваня, Сингапура и Южной Кореи:

Также 8 марта 2007 года прошёл глобальный конкурс по беллиданс и в Южной Корее, где первые места в различных категориях заняли китайские танцоры.

И, напоследок, видео с конкурсов танца живота.
Дышим ровно! улыбаемся!

Фотографии с конкурса в Чанчуне — Синьхуа.

Чжан Хуань - икона современного китайского искусства

Шелк — Tue, 11 Mar 2008 16:52:55 +0000

Обновлено (12.03): добавлены новые фотографии и работы художника.

Он стал известен после своего представления, когда, обмазавшись мёдом, просидел голым перед зловонной общественной уборной на окраине Пекина, пока не был облеплен мухами.
Другая его популярная работа - костюм, сделанный из мяса.
Это все – творческие изыскания одной из Икон современного Китайского искусства – Чжана Хуаня (Zhang Huan, 张洹).

Сейчас , живя в Нью Йорке, он создает скульптуры, рисунки, фото, постановки и путешествует, шокируя публику своими мазохистскими работами.
Чжан Хуань родился в 1965 в Аняне, провинции Хэнань в Китае. Стал известен своими ранними противоречивыми работами. Когда он начал свою карьеру в Пекине, его работы были сосредоточены на физическом терпении и страдании, что раздвигало границы искусства, и что не могло нравится китайским властям в начале 90х. В 1998м году Чжан перебрался в Нью-Йорк, где видел большую свободу и начал проводить международные выставки с большим размахом.

В прошлом году он посетил Шанхай, где провёл выставку, посвященную проведённому времени в Пекине, Нью-Йорке, и Шанхае. Выставка включает 55 основных работ художника.

Вся галерея работ Чжана Хуаня в Магазете:

[Show as slideshow]

Небольшое кино о художнике: Art of Zhang Huan 张洹

[There is a video that cannot be displayed in this feed. Visit the blog entry to see the video.]

официальный сайт Zhang Huan