Словарь китайского интернет-сленга, жаргона, выражений, сокращений и мата.
Laowaicast — новый подкаст о жизни и последних событиях в Китае.
Cбор фотографий для альбома с китайскими канализационными люками.Владимир Бондаренко
Я веду свой репортаж из Шанхая. Что такое Шанхай? Я бы даже обозначил шанхайский синдром. Это значит, не бояться нового и в искусстве, и в технике, и в спорте, но не забывать о старом. Находить выход из всех положений, принимать мир во всем его трагическом противостоянии, но при этом быть оптимистом. Любить жизнь во всех проявлениях. И всегда быть впереди на голову.
Публикуем очередную работу Владимира Бондаренко, известного критика и публициста, главного редактора газеты «День литературы» и нашего почётного автора. Владимир недавно гостил в Шанхае, читал лекции о русской литературе в Шанхайском университете и у меня предоставилась возможность познакомиться с ним лично. Спасибо Михаилу Дроздову за организацию встречи с этим удивительным человеком.
Когда-то , в период первого знакомства с Китаем, на западе любили сравнивать Китай с Древней Грецией. Влияние Древней Греции на всю европейскую культуру несомненно, пришла пора обращать свой взор на Восток, стремиться понять сокровенность древней китайской культуры. Уже без китайской эстетики мира нельзя понять не только сам Китай, но и нынешнюю планету. Китай развивался вне европейских цивилизаций, тем важнее понять его логику развития через его культуру и поэзию, ибо это и обогащение нашей отечественной мысли, эстетики, культуры. Одним из поэтических первопроходцев, обративших внимание на поэзию и философию Китая, был поэт Иосиф Бродский.
Публикуем очерк о Тайване Владимира Бондаренко, известного критика и публициста, главного редактора газеты «День литературы» и нашего почётного автора.
Спасибо ему за то, что не забывает нас радовать своими интересными историями.
На Тайване живут тайваньцы. И все из них во многом — формозоны, как решили мы с профессором Тамканского университета в Даньшуе, северном морском центре Тайваня, Владимиром Малявиным.
Во-первых, формозоны, потому что живут на острове Формоза, что в переводе с португальского означает «прекрасный». И честно говоря, я согласен с португальцами. Удивительная природа, смесь тропиков и субтропиков, буйная тропическая растительность, скалистые горы востока, упирающиеся в Великий океан, удивительный уклад жизни, смесь провинциальной китайской древности и самого передового технотронного мышления. Будто бы Илья Муромец заговорил по мобильному телефону и отправил новости о противнике по интернету Алеше Поповичу. Дикие заросшие джунгли и среди них вырастают новые мировые компьютерные центры. Удивительные люди, доброжелательные, открытые, предельно честные и привычные ко всякому труду. Отличительная черта тайваньцев — дружелюбие. Поначалу его даже побаиваешься, подозреваешь какие-то скрытые замыслы, потом, когда встречаешь это дружелюбие у встречных шоферов и кондитеров, у поваров и строительных рабочих, которым от тебя ровным счетом ничего не надо, понимаешь, что это общая тайваньская черта. Даже чиновники гораздо более дружелюбны, чем чиновники всего остального мира, особенно российского.
Новая сказка о Лунном Зайце от Владимира Бондаренко. По мотивам китайских мифов.
Жизнь шла своим чередом. И на небе и на земле. И у небесных богов, и у людей, и у всего живого мира. Луна сменяла солнце. Солнце сменяло луну. Лунный заяц Юэ Ту уже давно потерял счет времени. День за днем, год за годом, столетие за столетием, тысячелетие за тысячелетием. Заяц не чувствовал усталости, не считал бессмысленным своё лунное существование. Он творил добро. В отличие от лесоруба У Гана заячья жизнь не тянулась напрасно. У Ган в наказание за неуемную ревность и споры с богами, был сослан на луну вечно рубить лунное дерево. Боги одарили его бессмертием, но лесоруб давно уже тяготился им. Лунное дерево лишь росло вверх после каждого его удара топором, а зазубрины на дереве исчезали мгновенно. Так же как Сизиф, вечно катящий камень на гору, давно зная, что с горы камень опять покатится вниз.
(миф, созданный из осколков)
Откуда появился Лунный заяц Юэ Ту? Кто забросил и когда его впервые на Луну, и кто использует его снадобье бессмертия? Как-то прародительница всего земного Нюйва — богиня с человеческим лицом и руками и туловищем змеи – задумала вылепить из глины человечков. К тому времени богиня вместе со своим мужем Фуси , таким же змееподобным божеством, символизирующим мужское начало Ян , создали моря и реки, животных и птиц. Не было только людей. Она вылепила одну фигурку, другую, третью, как только Нюйва заканчивала работу, фигурки оживали. Земля заполнялась людьми. Потом богиня сорвала длинную лиану, опустила её в жидкую глину, встряхнула, с лианы посыпались сразу сотни человечков обоего пола, и мужчины, и женщины. Первые люди довольно быстро умирали на земле, а создавать новых Нюйве становилось уже неинтересно. Богиня задумала создать человеческую семью, как было и у богов, научила людей любить друг друга, и дальше уже человечки сами успешно продолжали свой род.
***
Спасибо Владимиру Бондаренко за предоставленный материал.
...
Китайская лирика во все времена была тесно связана с историей своей страны, с древней мифологией, с историческими личностями и легендарными фигурами, с обычаями и традициями древнейшей цивилизации. К примеру, о луне, пожалуй, пишут все поэты мира, но в европейских традициях тема луны — это, как правило, лирическая, любовная тема. В китайской поэзии луна — это повод поразмышлять о природе и об истории. А главный символ китайской луны — это лунный заяц, толкущий под коричным деревом жизни свое снадобье бессмертия яшмовым пестиком в агатовой ступке.
В китайской поэзии луна воспевается , начиная с древних народных песен из «Шицзин» и юэфу. Луна — символ Инь, женского начала, а с Инь начинается любая жизнь. Вот и великий Ли Бо посвятил самой луне немало чудных строк, в том числе и знаменитое стихотворение «Думы тихой ночью»:
У самой моей постели
Легла от луны дорожка.
А может быть, это иней? —
Я сам хорошо не знаю.
Я голову поднимаю —
Гляжу на луну в окошко.
Я голову опускаю —
И родину вспоминаю.(Пер. А. Гитовича)
Наш давний друг и писатель Владимир Бондаренко от правил свою статью «Повеление Неба», специально для читателей Магазеты.
В одной из своих лекций Михаил Бахтин отметил: «Жизнь Толстого была необычайно органической, с точки зрения индийских мудрецов — классической. Юность он посвятил наукам. В последующие годы предался кутежам и разгулу. В 35 лет женился и занялся приобретением богатства и славы . На склоне лет — отрекся от мирской суеты и посвятил себя служению Богу».
В эту мирскую суету Лев Толстой включал даже написание «... дребедени многословной вроде „Войны и мира“ я больше никогда не стану». Это был путь из писателей в философы. Но и в философии он делает упор на мыслителей и пророков древнего Востока. Как он пишет: «Отброшено всё посредственное, осталось одно самобытное, глубокое , нужное , остались Веды, Зороастр, Будда, Лаодзе (Лао-Цзы), Конфуций...». Это было как бы второе рождение уже не писателя , а оригинального философа Льва Толстого. Произошло это в восьмидесятые годы Х1Х века. И продолжалось до конца жизни. Уже на последнем году жизни в 1910 году его секретарь и друг Д. П. Маковицкий записал в своем дневнике (от16 августа): «Вчера вечером была игра, каждый записывал на один листок двенадцать самых великих людей, а на второй — самых любимых, исключая Христа и Толстого. Л.Н. и Софья Андреевна написали только по одному листку, у них одни и те же любимые и великие люди. Л.Н. написал: «Эпиктет, Марк Аврелий, Сократ, Платон, Будда, Конфуций, Лао-Тзе, Кришна, Францисск Ассизский, Кант, Шопенгауэр, Паскаль».
Я был в даосском древнем храме Царя драконов, поднимался к бессмертной даосской черепахе, вчитывался в иероглифы великих китайских поэтов, которые мне переводили мои китайские и русские друзья. И понемногу, кажется, начинаю понимать природу их великого хаоса, делающую их цивилизацию необыкновенно устойчивой. Мне больше по душе характер южных китайцев, не столь чиновных, энергичных и предприимчивых. Думаю, на северных китайцев до сих пор оказывает влияние давнее монголо-маньчжурское продолжительное правление. Впрочем, такое же влияние оказывает на центральную Россию давнее монгольское иго, и потому поморы-северяне или южане-казаки донские и кубанские, то есть русские, не знавшие ни крепостного права, ни монгольского нашествия, ближе по характеру южным китайцам, и лишь излишняя централизация России не позволила вольнолюбивым северным и южным русским окраинам стать такими же мощными независимыми центрами влияния, как Шанхай или Гуаньчжоу, Гонконг или остров Хайнань. Я уверен в скором мирном присоединении Тайваня к единому Китаю, думаю, это произойдет в течение ближайших десяти лет, но я уверен также, что тайваньское влияние на дальнейшее развитие Поднебесной будет едва ли не равным нынешнему южно-китайскому шанхайскому влиянию. И кто кого подчинит, сказать трудно. Может быть, тайваньские лидеры в какой-то момент со своей продуманной идеологией интеллектуального национализма и промышленной модернизации окажутся в пекинском руководстве.
Прочтём до конца?
«Душа Китая» — вторая статья из сборника заметок Владимира Бондаренко «На краю вета». К этой статье я прилагаю несколько фотографий автора.
Меня интересовали на Хайнане не пляжи, на которых я практически не был, (не пляжный человек по натуре, больше двух часов ни разу в жизни ни на одном пляже мира не выдерживал, надо чем-то заняться, куда-то идти, что-то делать). Предоставленный самому себе, я активно общался с китайцами, и на фабриках великолепного хайнаньского жемчуга, построенных еще японцами, на фабриках хрусталя, изумительного китайского шелка и в нефритовых мастерских. Ездил на такси, благо оно в Китае предельно дешево, по острову, по древним религиозным буддийским и даосским святыням, по деревням народностей Ли и Мяо, по китайским рыбацким поселкам.
Прочтём до конца?
Продолжение очерков о Китае Владимира Бондаренко, начало смотрите тут.
...Но, восхитившись бунтарями, которых среди русских всё меньше и меньше, отправимся километров за 80 в поселок Синьцунь, неподалеку от острова обезьян, где царят тысячи макак. Обезьяна – она и есть обезьяна, умная и нахальная, конечно такого огромного количества ты в России не увидишь даже где-нибудь в обезьяннем питомнике, климат не тот. Мне интереснее сама деревня Синьцунь, живая китайская деревня, похожая чем-то на те русские живые деревни, которые знал с детства на родном севере. По улицами шастает всякая живность, курицы и петухи, свиньи и козы, собаки и кошки, и тут же уйма любознательной детворы, облепляющей любого иностранца, но абсолютно не похожей на арабскую детвору, выпрашивающую у тебя все, что угодно. Китайские дети, как и сами китайцы, в деревнях живут бедно, но с достоинством, доброжелательны и жизнерадостны. От тебя им ничего не надо, даже если дашь, не возьмут, не из страха перед властью, какой у детишек страх? Из нежелания унижаться. Разве что сфотографируются с тобой охотно.
Прочтём до конца?
![[RSS]](http://magazeta.com/wp-content/themes/ma/images/+/rss.png)
Хэтицзы от Папы ХуХу
好學孔孟 — hǎo xué kǒng mèng
Конфуцианское наставление.
В такой очередности прочтения, буквальный перевод: Хорошо учи [труды] Конфуция и Мэн-цзы.
Но есть другой вариант последовательности иероглифов, при котором буквальный перевод получается: 孔孟好學 (kǒng mèng hào xué) «Конфуций и Мэн-цзы любили учиться».
© 2005—2010 «Магазета» 版权所有 盗版必究
По заказу П.З.Д.Ц.К.О.Тен. и Ко.
Отпечатано на «Сам.П.Издат.» Мальцевым А.П.
Выходит с 20 октября 2005 года.
Цена экземпляра — 2.5 元
Подпись главного редактора:
