У нас здесь психбольница: экспериментальная проза Сяо Ань

У нас здесь психбольница: экспериментальная проза Сяо Ань

Еще в прошлом столетии, когда мы всей семьей жили в «пьяном» квартале одного уездного городка, я впервые познакомилась с понятием «сумасшествие». Удивляло тогда больше всего то, что из всей жившей вокруг нас публики сошла с ума вовсе не лимитчица-Катька из тридцать пятой и не тихий наркоман из двадцать второй, и даже не безногий солдат из барака напротив, а примерный сын интеллигентной пары евреев со второго этажа. Однажды я, пятилетняя, столкнулась с ним в темноте парадной, привычно поздоровалась и заметила, что он весьма дружелюбно беседует с облупленной мелованной стеной. Не было ни страшно, ни жутко, а только интересно: что же он увидел там такое, что он слышит такого, чего не могу услышать я?

Федя-псих был тихим, детей не обижал, и родители не только не запрещали к нему подходить, но и то и дело вставали на его защиту, строго покрикивая на мальчишек, которые любили подбежать и пихнуть Федю то в бок, то в плечо. Если Федя начинал приставать к случайным прохожим, его сразу же отводили в сторону, объясняя при этом, что он «свой» и «домашний». Почему мне все это вспомнилось? Да потому что Сяо Ань в книге «У нас здесь психбольница» тоже делит сумасшедших на «домашних» и «диких». Только домашние для нее — это те, что живут у них в больнице, а дикие — те, кто попадается на улицах города.

У нас здесь психбольница: экспериментальная проза Сяо Ань

Сяо Ань — поэтесса, писатель, колумнист и медсестра психиатрической больницы — сочетание, согласитесь, весьма экзотичное. Несмотря на крайне, прямо-таки бесстыдно простой стиль письма, проза и поэзия Сяо Ань в последние несколько лет пользуется на китайском литературном рынке большим спросом. Секрет, возможно, в удивительной простоте повествования с налетом легкой безуминки. Сложно поверить, что хроники больницы ведет сотрудница медперсонала: если не знать этого заранее, то складывается впечатление, будто книга написана сумасшедшим, у которого просветления то и дело сменяются помутнением.

Кроме того, книга понравится тем, кто питает особую слабость к сычуаньскому диалекту. Текст сдобрен диалектизмами, как сычуаньская кухня обильно сдобрена красным перцем — временами от смеха пробирает буквально до слез.

В книге собраны разрозненные рассказы Сяо Ань о жителях девяносто девятой психиатрической больницы, о их простых горестях и радостях, их письма, записки и отрывки разговоров. Временами Сяо Ань настолько погружается в реальность своих подопечных, что начинает всерьез и глубоко задумываться над поднимаемыми ими вопросами. Например, какие фамилии дают детям в китайских домах беспризорника? Сяо Ань думает, что Чжун (Китай, середина), задавшая вопрос сумасшедшая утверждает, что Тянь (небо, потому что дети падают с неба), и только сын Сяо Ань знает точный ответ — беспризорникам дают фамилию Дан (партия).

Когда в процессе чтения доходишь примерно до середины сборника, то начинает казаться, что ты тоже очутился в психиатрической лечебнице, стоишь в наблюдательной и своими глазами смотришь на истории живущих здесь людей: старика-охранника, говорящего на японском, врача, которого соблазнила больная красавица, изобретателя, который советует от сумасшествия пить сахарную воду с муравьями…

Вполне возможно, что и жители девяносто девятой больницы тоже с интересом наблюдают за внешним миром «нормальных» людей, за миром, легкость бытия которого они не в состоянии перенести.

Далее мы публикуем небольшой отрывок из книги Сяо Ань:

Старик, охранявший ворота

…как только я подошла ко входу, старик-охранник открыл мне тяжелые ворота и смешно пробормотал: «Девушкама, просима». Потом он вновь сказал: «Девушкама, вама присла письмо, вы полусяма», и протянул мне жесткий конверт. Я улыбнулась и повторила: «Я полусяма».

Старик говорил с японским акцентом, но японцем он не был и в Японии никогда не бывал — да и акцент его не был истинно японским, он просто однажды возник в его голове и начисто выместил китайскую речь. Да, старик был сумасшедшим, самым старым больным нашей лечебницы, который появился здесь даже раньше нынешнего директора. В 1961 году он, еще будучи студентом Западно-китайского медицинского университета, впервые приехал в наши далекие края на практику. Поначалу он, конечно, говорил нормально, как и все мы — на китайском языке, и даже быстро обучился сычуаньскому диалекту. Тогда он влюбился в одну из местных медсестер, ходил с ней на танцы, любовь была страшная. Чудесные деньки, жаркое сычуаньское лето, заросли густых, тяжелых желтых цветов вокруг нашей больницы — где это сейчас, куда это все ушло?…

А однажды он проснулся, открыл глаза, в голове его что-то щелкнуло, и вся китайская речь во рту внезапно превратилась в ломаную японскую. Более того, у него еще и воображаемая японская возлюбленная появилась. Он вышел в зал и сказал на японском маме: я хочу написать письмо госпоже Нацуко. «О боги», — ужаснулась та, — «на каком это странном языке ты говоришь, и кто такая эта Нацуко?» Он подумал: «Да, стара стала моя мама, с памятью у нее уже проблемы, даже Нацуко она забыла, а мне, пожалуй, лень ей объяснять». Поэтому он вернулся в комнату и начал писать своей воображаемой девушке письмо. Закончив с любовным посланием, он спокойно встал и отправился на работу, следить за сумасшедшими. Бывшие его возлюбленные попытались было оказать ему знаки внимания, да не тут-то было — ради прекрасной Нацуко он даже прогнал метлой девушку, в которую еще вчера был горячо влюблен.

Одно за другим писал он письма своей японской возлюбленной на протяжении долгих лет, и когда им было написано ровно 619 писем, из врача психиатрической больницы он превратился в пациента, а затем — в старика-охранника. На конвертах его писем значилось: «в некую психиатрическую лечебницу, девушке Нацуко лично в руки». В результате кипа этих опусов сначала хранилась в комоде у старого директора, который любил на досуге почитывать их вместо любовных романов, а после его смерти письма отправились в канцелярию. Там они и пылятся по сей день, блистательные и (быть может?) талантливые любовные письма.

Спустя двадцать лет старик-охранник наконец-то понял, что же с ним произошло, перестал драться и писать любовные письма, начал послушно принимать лекарства. Единственное, что осталось с ним на всю жизнь — это японская речь, которая непонятно почему намертво впечаталась в его мозг. Охранником он был хорошим, стоял на своем посту ровно, будто бы оловянный солдатик, и отказывался присесть даже на минутку. А что же с его письмами? Помимо старого директора да самого старика, о содержании их было известно разве что Богу. Со временем эти послания точно так же, как и он сам, превратились в еще одну легенду нашей больницы.

comments powered by HyperComments

Orphus: Нашли опечатку? Нажмите Ctrl+Enter

Автор: Татьяна Карпова

Выпускница отделения востоковедения НГУ, в настоящее время — аспирант Китайского университета телекоммуникаций. Серебряный призер всемирного конкурса 汉语桥в 2012 г. Китайским языком занимаюсь уже семь лет, дважды стажировалась на кафедре теле- и радиоведущих Китайского института телевидения, занимаюсь исследованием постановки произношения у иностранцев. Всем сердцем люблю китайскую поэзию и прозу, активно сотрудничаю в качестве журналиста с китайскими изданиями, дома с трудом пробираюсь через завалы китайских книг и журналов по маршруту «дверь-кровать»:)

Nadya Nalimova
2013-07-19 20:25:29
А чей это перевод? У меня есть к переводчику пара вопросов.
Татьяна
2013-07-19 20:29:50
Надежда, перевод делался мной в тандеме с коллегой из китайского новостного агентства, если есть вопросы - обращайтесь!
Елена
2013-07-19 20:38:48
Можно ли прочесть всю книгу на русском или на английском? К сожалению, китайский знаю еще не так хорошо, тем более диалект
Nadya Nalimova
2013-07-19 20:50:07
Спасибо. Написала личное сообщение ВКонтакте. Надеюсь, не промахнулась Татьяной Карповой :)
Татьяна Карпова
2013-07-19 20:50:27
Елена, к сожалению, перевода на русский пока не существует. Я читала в блоге Сяо Ань, что ведутся переговоры о переводе книги на английский, но пока это лишь в проекте.
Infusiastic
2013-07-20 10:25:47
<p>спасибо большое очень интересный пост</p>
Татьяна Карпова
2013-07-21 12:00:10
Я очень рада:)
Татьяна Карпова
2013-07-21 12:02:30
Пыталась вчера поискать полное издание в онлайн-варианте - не нашлось. Можно попробовать погуглить 我们这里是精神病院,найдется несколько отрывков.
楚君竹
2013-07-20 22:59:58
Простите, а где можно добыть книгу в китайском варианте в сети?:)
Александр Мальцев
2013-07-21 11:58:52
<p>+1 рубрика "Китайские книги" становится все лучше!</p>
Сестра Сун
2013-07-22 16:17:56
Татьяна, для меня уже литературным удовольствием было читать Вашу рецензию. Может быть, Вы пишете свое? Не публикуете свои произведения?
Татьяна Карпова
2013-07-22 16:39:45
Огромное спасибо, очень рада, что вам понравилось. Я пока молодой автор, и, увы, нигде не публикуюсь, но рецензии мои в магазете будут постоянными:)
Андрей
2013-07-22 20:45:51
Прекрасный слог! Читал статистику (поищите): уже через 5 лет плотной работы в псих. отделении у % врачей и персонала появляются странности в общении и поведении, пограничные состояния. Окружение и чтение - сильная вещь! Наркотики отдыхают.
Infusiastic
2013-07-23 16:59:37
<p>Кому нужно, можете скачать книгу на китайском <a href="http://ciying.info/give/womenzhershijingshenbingyuan.pdf" rel="nofollow">вот тут</a>. Прошу прощения за качество сканирования.</p>
r1ng0
2013-07-28 16:41:49
Спасибо за пост. У меня несколько вопросов по переводу. Это специальный литературный прием, чтобы русскому читателю было понятней или для, не знаю, целостности текста? Сравнил текст с оригиналом и сразу бросилось в глаза: японцем он не был и в Японии никогда не бывал - японцем он не был, он даже моря никогда не видал говорил нормально, как и все мы — на китайском языке, и даже быстро обучился сычуаньскому диалекту ... говорил или по-китайски или на сычуаньском диалекте Тогда он влюбился в одну из местных медсестер, ходил с ней на танцы, любовь была страшная. Чудесные деньки, жаркое сычуаньское лето, заросли густых, тяжелых желтых цветов вокруг нашей больницы — где это сейчас, куда это все ушло?.. - тогда он влюблялся в разных медсестер, танцевал, любви было конца-края не видно. В то время, студент медик, как свежее солнце, вечно полон надежд на прекрасное будущее. он даже прогнал метлой девушку, в которую еще вчера был горячо влюблен - он даже сбежал от девушки, которой очень нравился... И почему нет последнего абзаца? Только не подумайте, что это критика или придирки, мне на самом деле интересно, почему вариант перевода выбран именно такой?
Виктор Ширяев
2013-08-01 03:59:45
<p>Очень рад!!</p>
Сергей Соловьёв
2013-08-11 20:35:37
Хорошо написано. Но не хватает анализа. Хотя бы - намёками.
Сергей Соловьёв
2013-08-11 20:39:14
Если действительно так, то текст не переведён, а переписан.
Моисеев Сергей
2013-09-09 18:21:54
Infusiastic, благодарю за ссылку!
Infusiastic
2013-09-09 22:05:13
<p>Не стоит благодарности :)</p>
Лидия
2013-11-19 19:10:02
Ясно, что и то, и другое, и третье (рецензия, книга, перевод) талантливо.