Он и Она, 5 [16+]

Грант Грантов - Он и Она, часть 5 / Магазета

Часть пятая

«Секс — это ведь тоже исследование пространства. Только изнутри. Потому что мы не компетентны в отношении нашей жизни. Из-за стиля, которым мы в ней оперируем. Из-за взгляда на самих себя, из-за воззрения. Постоянная фундаментальная угроза и неудовлетворенность, неуверенность. Мы стараемся с этим бороться — сексом, друзьями, религией, политикой. Свято ведь то, что правда. И никакой Шангрилы — нет.»

Написано японским студентом-венерологом в коридоре в состоянии бессонницы. Потом он покончил с собой.

Искалечен дух, тело жесткое, на троих и хата расписана.

Я любил в кубизме всё плоское. Ну, а в футуризме — английское.

Стихи Г. Бероева, 1990-ый

***

Её губы заканчивались красными кинжалами, как и — с ямочкой — подбородок, язычок был острым, зыбким и трепетным, готовым мгновенно разрезать, как бритва, всё на две части, напополам. Дочь янычар. Моя за этот месяц шестая женщина.

— Габриэль, привет! — сказала она. — Можно я у тебя тут посижу? Понимаешь, — она увидела мои сузившиеся в треугольники зрачки, — У меня две подружки, живут со мной в комнате, они постоянно водят к себе парней, мне надоело. С лекции придешь, а на твоей кровати храпит какой-то незнакомый парень. Надо менять комнату, но это дорого, самой за всё платить. А ты мне почитаешь Аль-Хазреда.

Странно, весь этот год я как бы добивался её, а она, казалось, не замечала. Я даже приглашал её раз пообедать на территории университета в маленьком ресторанчике северной кухни, кстати, довольно дорогом, она отказалась под каким-то предлогом. Иорданка Шейла, приехала сюда из Сирии. Язык для неё на втором месте, хочет освоить китайскую медицину, совсем нелегкий предмет. По существу, это образ жизни, круг, он включает в себя всё. А «всё» — безгранично. А сейчас начала, сама. Говорят, у неё есть муж. Почему она тогда сидит тут со мной на кровати? В джинсах? Именно: войдя, она сразу села не на стул, а на кровать. Сидела бы перед мужем! Или не интересно? Интерес часто перерастает в любовь.

Вернее:

— Вы как золотая пчела, жужжание которой слаще звуков арф, — сказал я. — Ваши слова так приятно слышать!

…Аль Хазреда я вообще наизусть могу читать, за раз минут сорок, а «Некрономикон», книга для вызывания злых потусторонних духов, у меня всегда на столе. Абдул Аль-Хазред, такой же, как я, безумный писатель — не совсем верная форма арабского имени. Более корректно оно должно выглядеть как «Абд-эль-Хазред» или просто «Абдул Хазред», хотя и так не совсем правильно. Это знают все на Востоке. Можно предположить вариант: «Абдулла аль-Хазред». Иногда даются иные русские транскрипции этого имени: Аль-Хазрат, аль-Хазред или уж совсем круто «Аль-Хазраджи», звучит ваххабитски, с намёком на арабское племя хазраджитов, жившее в Медине во времена Мухаммеда. В арабских текстах его имя звучит кратко: Абдулла Альхазред.

БИОГРАФИЯ. Согласно «Истории Некрономикона» духовного потомка Эдгара По Говарда Лавкрафта, написана в 1927-ом, опубликована в 1938-ом году. Исторически накануне организованной Сталиным Великой чистки в России. Думаю, связь прямая, что-то вроде знаменитой эксгумации 20 июня 1941-го года тела Тамерлана. Считалось, «будет большая война». Альхазред был поэтом из Саны (теперь Йемен), чей рассвет приходился на период династии Умайядов, приблизительно в начале 8-го века. Один, как и я в Китае, он исследовал руины Вавилона и подземные пещеры Мемфиса, а также провел десять лет в великой аравийской пустыне Руб-эль-Хали, населённой видимыми и невидимыми чудовищами. Если при упоминании имени Николая Гоголя распахивается форточка — это в порядке вещей, то что уж говорить об Аль Хазреде! Не только у меня, во всей общаге со щеколд слетали двери. Но мне было плевать, я читал, читал и читал вслух. Стараясь соблюдать достойную дикцию.

Вернемся к пустыне. Тот, кто всё-таки осмеливался пересечь её, рассказывал о невероятном.

Последние годы жизни Аль Хазред провёл в Дамаске, там было хорошо: обнажённые женщины, вино и фрукты. Часто в воздухе звучала лёгкая небесная музыка. Лимонно-жёлтый цвет облаков на закате великолепно сочетался с ним самим, пурпурным. В 730-м году, живя именно в этом городе, Аль Хазред написал свою знаменитую книгу «Аль-Азиф», впоследствии ставшую известной всему миру как «Некрономикон».

Я в стихах подпевал ему:

«Аль-Азиф, так кричат цикады ночью,
а я тебе прочту Эдгара По!
Блажен наш вечер и прекрасны ночи
в Хайдарабаде, выйдя из метро!»

Хотя в индийском городе Хайдарабаде, наверное, нет метро. Зимой 1988 года, как старшина этажа в военном госпитале в городе Иваново, я встречал выводимых оттуда солдат срочной службы, размещая их, невероятно дерзких, в и без того переполненные палаты, метро, конечно, не было и, скорее всего, не будет, это моё авторское преувеличение. Что ж, имею право.

О его смерти или исчезновении, примерно в 738-ом году, ходит множество зловещих и противоречивых слухов. Ибн-Халикан, летописец-биограф 13-го века, пишет, что Аль Хазред был схвачен и унесён средь бела дня на глазах у множества окаменевших от ужаса людей. При этом он читал стихи, прозу, поэмы. На правильном литературном арабском. О, его безумие говорило о многом, так же, как и моё, у меня временами тоже крыша едет, схожу с катушек, потому до сих пор ещё живой. Хазред не был просто равнодушным эго, бездуховным человеком, поклонявшимся Неведомому, которое условно называл Йог-Сотот и Ктулху. В эзотерическом «Тексте Р’льеха» говорится, что смерть Абдула Аль Хазреда сопровождалась полным солнечным затмением! А во время любого солнечно затмения невероятно возрастает сила произносимых нами заклинаний, мантр.

В 738-ом году полное затмение наблюдалось только над тихоокеанским побережьем Азии и Америки, эта дата наверняка достоверна. Судьба «Безумного араба» описана Августом Вильямом Дерлетом, основавшем в 1939-ом году издательство с мистическим уклоном «Аркхам Хауз». Оно издавало странные книги и вело название от места, в котором происходили события в рассказах Говарда Лавкрафта. В отчёте Дерлета «Хранитель ключа» он красочно описывает, как в 1951-ом году он и его ассистент Найлан Колум обнаружили-таки место захоронения Аль Хазреда. В Руб-эль-Хали. Они наткнулись на «Безымянный город, владения Хастура», где и узнали о судьбе эзотерика. После похищения демоном из Дамаска Аль Хазред был перенесён туда, в город, секреты которого он изучал ранее и описал в «Некрономиконе», мне, по-видимому, предстоит перевести это всё на китайский язык. В наказание он был ослеплён, ему вырвали язык и впоследствии казнили. Шрусбери вскрыл саркофаг Аль Хазреда и среди останков нашёл неоконченный экземпляр «Некрономикона» на арабском. Используя некромантию Шрусбери вызвал дух автора и попросил нарисовать ему карту мира, так, как он его знал. Получив карту, раскрывающую местонахождение Р’льеха и других тайных мест, англичане, разумеется, даровали гению долгожданный покой.

Так вот, фамилия Шейлы была «Хазрет». Через «т». Вы представляете мои ощущения. С собой она принесла в комнату сушеные курагу, изюм и грецкие орехи в меду, через час мы были в постели. Она курила небольшую трубку. Конечно, табак был с мятой.
Добиться её для меня было все равно, что летом на небе увидеть путеводную звезду. Но это — произошло.

Грант Грантов - Он и Она, часть 5 / Магазета

…Она был похожа на подростка, ребенка, рот полураскрыт, на щеках румянец, завитки волос треугольными тёмными прядями накрывали мокрый лоб, длинные, острые кинжалы-ресницы чуть подрагивали в такт дыханию. Мы оба лежали голыми (а какими ещё?), жёлтая китайская махровая простыня, купленная тут же, на территории общежития в Пекине, которой мы накрылись, имевшая по краям безыскусный орнамент, теперь скомканная лежала у нас в ногах, мы были без всего и просты, как звери — в этой простоте было что-то святое, прозрачно-лёгкое. У Шейлы было красивое, смуглое, чуть тронутое возрастом — арабки старятся быстро – однако тренированное гимнастикой тело, балет, танцы, диета, возможно, рейв, такой красивой женщины, казалось, я ещё не встречал. Мне хотелось нарушить её сон, снова дотронуться до неё, разбудить поцелуями, но что-то удерживало, мешало, губы пересохли. Может, потому что она лежала передо мной как в гробу, вся открытая, с обезоруживающим доверием, свойственным только мертвым, а может, потому что была намного младше, и всё вокруг вдруг стало гораздо взрослее… Моё собственное тело изуродованного питбуля, тело, прошедшее огонь, воду и медные трубы в 90-ых, со шрамами на груди и животе, показалось мне в темноте нашей первой и, как оказалось, последней ночи грубо, наспех собранным, разрушающим всё, ненужным. В этой буржуазно-беспредельной столице нового Китая, где Конфуция заменил адвокат, а даосских монахов католические священники (какой абсурд – китайские и корейские ксендзы), и всё возраставшее желание обладать ею, Шейлой-Некрономиконом всю жизнь, всегда, страшило своей чудовищностью! Главное, я не мог отделаться от одной навязчивой мысли: её муж такой же парень, как и я. Но араб. Наверное, тоже брутальный, крутой. Может быть, воевал, может быть, с Россией. Так же трахает чужих жён: не специально, многие мужчины это делают. Оставаясь перед всеми честными; так – по-дружески.

…Казалось, её зубы сияли лунным светом. Чуть выделялись, как у хищницы, два нижних и два верхних резца. Иногда то, что делает нас счастливыми, абсурдно.
Я даже почувствовал к её мужу симпатию – как у гладиатора к гладиатору перед боем, уважение профессионала. Я словно впервые увидел, как прекрасны её бедра, плечи, руки, крепко сжатые во сне в кулаки остроконечные пальцы. И эта сила и одновременно необъяснимая притягательность её тела — остроконечность! — неожиданно внушили мне ещё большую любовь. В 90-ых такого не было. Вместо постели я, как Абдул Аль Хазред, видел только зияющий вход в пещеру, где мне суждено было сначала претерпеть бесконечные сладкие муки, быть может, сойти с ума, навсегда утратить хладнокровие, а потом спокойно подойти к ящику стола, сесть и написать бессмертную вещь, получить «приход», впервые повернувшись к обессилевшей судьбе спиной с облегчением. Тогда было так, никто не верит сейчас этому, именно так было в ту ночь.

Дописал до этого места и спина покрылась холодным потом – вдруг это всё специально? Подстава? Конкуренты? ФСБ? Полиция, мусора? Вопросы, вечные как Рим. Я думал над этим и, как Цой в ленинградском кафе «Сайгон», рисовал на бумаге мчащиеся в вечность машины. В конце концов, Ленин — это ведь просто гриб. А Иерусалим и был Константинополь. И — кто убил Звонаря?

ВСТАВКА. (Что писал в общежитии Габриэль Бероев. Истории, рассказываемые друг другу в общежитии и в состоянии бессонницы. Совершенно не интересно их слушать, но все хотят чем-то заняться, потому что не могут спать.)

«…Там, в полумраке, у Великой стены, на заставе Байюнь Гуань, вертикальной линией открывающей тангутам узкое видение степного пространства, неестественного, безжизненного света красных китайских фонарей на пятнадцатый день первого месяца весны праздника Юаньсяо, из-за которого, если неправильно отметить его, не дышат листья бамбука в пятнистых рощах на берегах Хуанхэ, не распускаются цветы-орхидеи на южных границах с Тибетом в полумраке, я прижал тебя к стене, госпожа моя, и взял рукой, сзади, вставив в твою нефритовую пещеру свои четыре пальца. Ты закричала, как дикая птица феникс от боли и такого обольщения, прошептала, за волосы, за волосы, я схватил, а потом ударил тебя в лицо, уже покрытое тонкой тенью появляющихся от дворцового безделья морщин-отметин, как будто пропахший вселенской пылью, я опустился на колени и поцеловал тебя туда, в трепетную мягкость грота, пещеры, где всегда кисло и влажно, ведь ты всё время боишься мне сказать, поцелуй, поцелуй, даже в шутку, смеясь, я взял тебя сзади теперь уже не рукой, как надо, ещё раз, твердой плотью своей чувствуя тёплое отверстие твоей любви, ты вскричала, мой волшебный шёлк, не порви мой волшебный шёлк, ты сразу открыла рот, чтобы дышать, слабое дыхание, когда я тащил тебя сюда, оно было быстрее, и в этот миг смерть коснулось меня, ты внезапно наклонилась, подаваясь вперед и выскользнула, ушла. Во мрак, в темноту. О, я целую вечность мог бы стоять на коленях перед тобой, целовать тебя там, лишь бы ты поняла: я, простой воин, простой солдат, я тебя люблю. Она была знакома тебе, вечность? Вряд ли. Ты живешь в ином мире, там, где магия денег, техники (европейцы), хотя ты знатной крови по происхождению. Потому азиаты-взрослые и не понимают этих рыжих варваров-детей, дети эти словно приходят с других планет, всюду сея свои принципы огнем и мечом, то есть ружьями, посланцы потустороннего, заморские черти, спящие где-то за океаном в своих огромных домах, у них совсем другие желания и страсти, то, от чего я схожу с ума, им безразлично, Правда, Энергия, и всё же, и всё же: я и их люблю, как тебя. Потому что обнаружил в них такую же Правду и Энергию. Когда-нибудь ты превратишься в маленькую взрослую старушку, женщину-человека, такую же, как и они, и уедешь из Поднебесной, будешь жить Там, в каком-нибудь Новом Амстердаме. Тоже город дьявола, самовлюбленного и жадного. Ты превратишься из принцессы Си в вещественное доказательство иностранных побед, ясный свет исчезнет из твоих глаз и сердца, из сердца, разумеется, тонкий ясный свет, наитончайший, нарисованный в свете светом, как волоском, растворится во влаге моих слез по тебе твоя душа, ты захочешь меня, ещё раз захочешь, а я буду мертв, меня убьют. Или те, или те. Или восставшие ихэтуани. Обычного, того, чего хочется мне, в тебе нет: дома, уюта, тепла. В минуту высшей страсти ты заговоришь не на моем языке, на их языке, ты сможешь понять меня, когда я уйду. Сохранить мою тайну. Но не жди тогда, не жди тогда от меня любви, ты навеки заточена под сводами ночных небес, Южным крестом, потому что ты предала. Свою культуру, свой душевный узор, заменив его на «позор» (одним иероглифом). Там, где ты уже сейчас, там, куда ты пока боишься войти, человеку трудно понять, что с ним происходит, нам кажется, мы всё время только стоим на пороге, не зная даже, зачем и куда идем…

И вот я сжал пальцы, стягивая твои волосы в тончайшие нити и всадил тебе под лопатку сзади широкий нож. Древняя сталь, теперь такой не делают. Вошло, как два раза туда внизу, так же легко. Стукнулось только легонько острие о ребро внутри: тук. Ты раскрыла рот, а я для верности два раза этот нож вокруг оси повернул. Но не стал вынимать, пока он внутри, ты дышишь. Дыши, дыши на меня, моя любовь, варварам тебя не отдам, не понимающим красоты и гармонии; ты ведь принцесса и хотела умереть у меня на руках. У героини ведь только два выхода, либо уехать, либо умереть, уехать я тебе не дам. Дыши на меня, потому что не можешь не дышать, смертельная жажда жизни ведома тебе, а она поистине смертельна. Ты ведь покорно терпишь свое бегство со мной на коне в эту пещеру из прекрасного дворца, бледные ночные звезды светят тебе в лицо, когда мы только вошли сюда и стали целоваться, ты убрала руки за спину, я твой господин. Потому что ты ничего не можешь сделать против твоей соперницы по имени Цивилизация, ты беззащитна, бесправна, глупа по сравнению с ней, тебя постоянно мучает страх. И ты так хочешь, так хочешь умереть, чтобы самой открыть дверь туда, в Глубину, выйти из плена своего тела на главную улицу, на проспект, там будут ждать тебя повзрослевшие подруги — Освобождение и Любовь, и теплый рассветный ветер с юга ударит в лицо нам всем, всем, кто есть счастлив на свете, Обещанием, и все вы пойдете в большой город, чтобы жить там до смерти, и каждый день будет вставать солнце Мысли в твоем окне, пока ты не поймешь, что и этого нельзя изменить, пока не шепнешь ты солнцу: «…хватит, брось издеваться надо мной, ты такой же ложный образ, Плацебо». И тогда я вернусь к тебе в этом сне, ты уже умерла, спишь, хотя для всех ты будешь бездыханной лежать на низкой кровати, я вернусь, подсуну руку тебе под голову, возьму твои волосы, прядь волос в рот, остальные накручу на усы, уже не такие тонкие, как раньше, а толстые, пышные на новый европейский, английский манер, и ты откроешь рот, но не станешь дышать, потому что боишься — жажда смерти снова придёт к тебе, но, когда глотаешь, нельзя не дышать, сколько раз император тебя учил, ты откроешь рот и сомкнешь веки, чтобы проглотить мои усы, так делают взрослые женщины, когда от страсти кричат, извиваясь, как обезьяны, повторяя «фей-фей-фей», даже не закрывают глаз, только головой мотают из стороны в сторону, ты сомкнешь веки и опустишь руки вниз, словно и вправду мертва, а император пусть насилует твой пустой труп.

Чтобы не мешать тебе, я убью и его, что мне тогда… Убивать императора это всё равно, что убивать себя, все мысли твои потом будут запахом смерти, и лак на ногтях его будет этот запах отражать, заставлять его блестеть. Радужным признаком разложения самой радуги. А нефритовые бусы у императора на шее, кольцо на безымянном пальце, красивый перстень, золотое кольцо, заколка в высокой прическе в голове, европейцы смеялись, китайские мужчины носят юбки, заколки, праздничными украшениями похорон достанутся какому-нибудь английскому или французскому королю. Как венки времени, красивые и мёртвые. Но это уже другая история, я её продолжу в другой раз, не стану никого утомлять, а сейчас я хочу прижаться ухом к твоей щеке, чтобы услышать, как выходит воздух из горла, этот тайный стук, код, неразгаданная пульсация жизни, жить значит дышать, исчерпать дыхание значит умереть, что для тебя слова, ты не различаешь их, глупо тебе, в прошлом дворовой девке из сословия певичек их говорить, каяться надо сейчас, прощения просить и прощать, зачем слова тебе, ты понимаешь  только язык боли, язык слез, сладких конфет и песни, разноцветных фломастеров, всему остальному ты подражаешь, чтобы поддерживать контакт, «Пятикнижие» я просто прижму к твоей груди, к твоему животу, где ты носила не моего ребенка, ты закинешь мне босые ноги на плечи из последних сил, мы поменяем положение. Ты всегда же делаешь так с императором-отцом?.. Ты испустишь последний дух и повиснешь в ночном воздухе великой страны, бывшей владычицы половины мира при династии Тан, что осталось от этого теперь, между небом и твердью равных себе не знала она от страны Восходящего солнца до знойных афганских степей, от родины поэта Ли Бая в Сибири до влажного, теплого Вьетнама, не закрывай глаз, так умри, это есть твое настоящее. А то, что тебе действительно нравится, висеть побрякушкой на поясе завоевателей из-за океана в культурной темноте, самой страшной из всех Темнот темноте, это не есть твоя жизнь: за вертикальной полосой китайского света через несколько тысяч лет европейцам не стоять, не лежать. Не летать, не присесть, всё тайно. Стуча сердцем, тихонько так умереть, чтобы никто не услышал это в шелесте, сокрытом в кустах ночной листвы, это и есть твоя жизнь. Залитая вместо крови тебе в вены Тем, кого я единственно боюсь, в существовании кого не могу себе признаться, он ходит там по тягучим садовым лабиринтам моих военных снов и видит там то, что стоит за моей спиной, не позволяя мне оглянуться. Но шея моя пока на месте и тверда, почти превратилась в кусок дерева, а ты висишь в огромной пещере на моих руках от смерти на волоске, на твердой стене, как маленькие древние божества, бегут Блики-Иероглифы. Снова и снова начинающие жить и тем самым в который раз доказывающие свое Бессмертие.»

Мне стало стыдно, стыдно даже самой это встречи, изюма постели, стихов, свидетельств нашей порочности. То, что я сейчас здесь, жив, здоров, не погиб в автокатастрофе и не в тюрьме, должно быть, отлично. Но что если всё это не верно? Может, мне лучше было быть старым и больным. Когда начитанность имеет первопричину, это большие проблемы. В моем мозгу в который раз разверзлась черная дыра космоса, я подумал, может быть, это и есть то самое буддийское «неведение»? Сила этого неведения, до краев наполненная пересудами безумных арабов-горцев, шипящих заклинания, бубнящих осуждающие слова на арабском языке, непонятном нам, цитирующих суры из Корана, обрывками обидно услышанных краем уха европейца, полузабытых и наполовину неясных россказней-переводов книг Лавкрафта, — так вот, эта сила в далёком детстве была огромна. Я чуть было не закричал на всю сианьскую квартиру от ужаса и стыда, вспоминая это. Но сдержался, разбудил бы жену, она бы этого не поняла. Как — такое — могло — случиться — со — мной? Как такое вообще могло прийти мне в голову? Жениться на арабке? Что скажет отец? Мать? Сестра? Друганы? Армяне-алкоголики в Пятигорске? Полюби её, полюби, горячо шептал другой голос, не поздно и сейчас, не мешай себе влюбиться! Визуализируй её постоянно, представляй, мысль материальна, все возможно, она снова позвонит в дверь, дочь джиннов, предстанет у тебя на пороге, перешагнет его, и тебе снова будет с ней хорошо, небесно!

«Неужели ты думаешь, что на свете есть что-нибудь важнее? Бессмертия?»

В самом деле, что выбрать: бессмертие или ночь с божественной женщиной, с ней? У Шейлы были такие особые цельность и контраст, как у специально составленного для особого случая букета цветов, икебаны. А в глазах приглашение мужчине и одновременно бесстрашие дикой кошки. Такие обычно многого добиваются от жизни, эти рыси. Все было в ней спонтанно и совершенно, даже в прическе не чувствовалось никакой особой подготовки, разве только блеск в волосах. Немного инфернальный, нездешний. А на ногтях лака вообще не было. Я всегда обращаю на такие мелочи внимание, такие люди, как я, всегда горят на мелочах.

… — У тебя такие набухшие вены, — сказала она. — Ты не колешься? Не наркоман?
Жизнь мой наркотик. И так все мы ходим под этим героином, не ты, так тебя. Жизнь, она не оставляет без впечатлений. Особенно интеллигента без профессии в одной большой, отдельно взятой азиатской стране. Жениться на ней, быть с ней всю жизнь, а потом исчезнуть! В один прекрасный день, даже не оставив записки. Отправиться в дом для престарелых убийц.

Наши с ней объятия можно было однозначно охарактеризовать как элемент повышенной духовной напряжённости. В нас стерлась грань между иллюзиями и реальностью, что помимо воли вызывало у нас вздохи облегчения. Что с нашими отношениями будет дальше, нам было безразлично. У нас было ощущение, что сто тысяч рек одновременно протекли под одним мостом, если можно так сказать. Который, оставаясь невредимым, продолжался из будущего в прошлое, будущее ведь появляется первым. Мы как будто вернулись обратно, к кругу центра, в первоначальную точку. Реки стали океаном, объединяющим всё в одно целое, я ей сказал. Что я её люблю. Я тоже — сказала она. И я упал одновременно с вершин всех гор мира в её арабские глаза. Белая ворона в этой чёрной, как они, Кали-юге.

Потом она ушла и практически исчезла. Какое-то время, изредка, встречаясь с ней на бегу в коридоре, ведущем в аудитории, обменивались улыбками, я хотел с ней заговорить и не мог, это было невозможно. Потом она вернулась к мужу на свой Ближний Восток. Потом, говорят, с ним развелась. Верша свой одинокий труд, литературу, я вспоминал о ней. И тосковал, вспоминая её.

ЭПИЛОГ.

Пекин с его женщинами разочаровал меня, подставив под ветер кармы обнажённое сознание-лицо. В недуальной осознанности я переживал всё, как Божество. Когда действительно выходишь за пределы иллюзий, всё возникает и исчезает само по себе, без кармических следов. Письмена на воде… Но это длилось только секунду. Даже Пекин оказался для меня слишком мал, хотя предупреждали, основной опасностью в Пекине может стать сам Пекин. Но на самом деле есть ведь не только он? Я поднялся в нем из огненного ада криминальной Москвы до высшего тантрического блаженства, до пика наслаждения восточной женской красотой. Можно сказать, до пика существования мужчины. И осознал, что духовное влияние Китая покрывает все страны мира одновременно. Поэтому я не стал сужать свое сознание до размеров этой комнаты в общежитии. И всех этих стен, зданий, самого университета Бэйда, теперешнего моего дома. Плевать, что я сразу заплатил за пять лет обучения, красавцу-абреку деньги не нужны. Уехать из Китая я не мог, меня бы сразу разыскали, значит… Что необходимо: сменить географию. Пекин это листья на деревьях культуры, корни — Сиань. (Говорят, что Шанхай — цветы, я не верю, цветы это, наверное, Чэнду.) Значит, ехать в Сиань, искать изначальное. Я закурил, дым является трансформацией огня. Дальше Сианя ехать нет смысла, как бы далеко ты не отправился, никогда не достичь точки, где заканчивается пространство. Кант писал, за Вселенной та же Вселенная. Нет же индивидуального, ограниченного пространства у какой-либо страны. Древняя мудрость Азии всеобъемлюща и абсолютно безгранична, сумей только поцеловать её в правую или левую губу. Слово Габриэлю:

«Однажды на Киевском вокзале я видел, как безногий инвалид делал минет таксисту. Прямо на улице по направлению к платформам, если идти от центрального входа. Я не сразу понял, что это, такси стояло ко мне спиной, дверь со стороны водителя была открыта, салон пустой, таксист торчал лицом ко мне за дверью, голова его была запрокинута назад, рот полуоткрыт, резцы зубов обнажены. Глаза он зажмурил и закатил вверх. Но я заметил, их было двое. Потом таксист открыл глаза, опустил голову и захлопнул дверь, может быть, боялся, что такси украдут, возможно, в кабине в замке был ключ. И когда он начал подтягивать штаны, застегивать ремень, стало ясно, что та, вторая фигура не на коленях, что это инвалид без ног. На деревянной тачке на колесиках. Инвалид сплюнул прямо на асфальт, выплюнул белую жидкость, достал неведомо откуда грязный платок, вытер губы, а таксист кинул ему на доску нераспечатанную пачку сигарет «Кент», это был 89-ый год, это было сильно. Потом он обогнул такси и пошёл прямо мне навстречу, лоб в лоб, я взгляд не опустил, смотря в его мутные, ещё под кайфом глаза. Хотя сердце застучало чуть быстрее. Таксист повел плечами наподобие героев советских фильмов 30-ых годов и внезапно изменил курс, чтобы не задеть меня плечом: начал открывать багажник, что-то искать. А инвалид весело оттолкнулся руками с надетыми на них подушечками от асфальта и погремел на тачке вперед, к платформам, только что объявили белградский поезд. Вот тогда я подумал — увидишь чудо, надо писать. Ничего не утаивая и не преуменьшая. А в Китае один раз пережил другое чудо и сам: познакомился с маленьким Буддой, воплощением, ему было пять или шесть лет. Пришел на квартиру к одному китайскому наставнику Чань, маленький Будда жил там, приехал летом из Тибета на ханьскую землю на каникулы изучать язык. Мы поговорили, в комнате была новая грифельная доска, я ему написал несколько английских букв, он спросил, как по-русски «дверь», я сказал «дверь», его это страшно развеселило, он вскричал, оказывается, у вас тоже есть звук «эр», в китайском его нет, они не могут сказать «дракон», только в тибетском. А когда через восемь месяцев волей случая опять попал в ту же квартиру, меня встречал уже взрослый мужчина с проступающей на щеках, хорошо видной синевой от сбритой бороды, выше меня ростом и тяжелее по комплекции, с довольно длинными черными волосами, но это был он же, сомнений нет. И мимика, и речь, и осанка; в комнате уже не было доски, но книги те же. Я задал ему весьма интересовавший меня вопрос, как в йогической практике совмещать стадию зарождения и завершения, это практики визуализации в так называемой «Йоге божества», он сказал буквально пару слов, но каких! Вот так он изменился за эти неполные восемь месяцев. А я… Что обо мне говорить!»

КОГДА ЕСТЬ СВЕТ НЕТ ТЕМНОТЫ, И Я УЕХАЛ.

…Но когда сошел с поезда (от судьбы не уйдешь), прямо на вокзале меня снова подобрала китаянка. Так и сказала: — Ни ши лаовай? (Ты иностранец?) Хуаньин (добро пожаловать) (ко мне домой) во де цзя. — Её красота была вне языка или кисти. Ни киноварью, ни тушью не описать. Что там рисунки и иероглифы; слова бессильны передать концептуальному мужскому уму совершенство её форм. Забегая вперед, скажу:

— Она излучала свет…

Как-нибудь потом напишу, какой.

Мы пришли к ней и сразу разделись, она села на татами, они у неё были везде, скрестила ноги по-турецки и стала смотреть мне в лицо. Я в это время лежал на правом боку, изображая Будду. В позе льва, ноги чуть согнуты, рука под голову. Указательный палец правой зажимает ноздрю, дышишь через левую, смотришь на нос. Незнакомка взирала на меня с такой улыбкой, с которой взрослые смотрят на детей, когда те нашалили, не ругая, а со снисхождением. Незнакомки — это проститутки, о них стихотворение Блока. Взирала не по-мирски. Без гнева, ненависти, а с некоторой долей отречения. Даже как бы в состоянии обета молчания. Мол, что ты? Ну, совсем ничего не понял… Выражение полного самообладания и спокойствия и — одновременно — сострадания и огромной доброты. Которая  на самом деле не злая и не добрая. Добро ведь пустота? Зло — тоже пустота? Такое огромное обнаженное женское равновесие.

Грациозная, абсолютно женственная, в ней было что-то, что сразу брало в плен. Я могу сказать только, что встретиться с ней было счастьем! Казалось, что все мои препятствия исчезали при виде её; душевные и телесные муки адовы, вселенские. Как герой из романов Достоевского, я тихо плакал внутри. Что там плакал — рыдал, истекая кровью!

Когда она садилась на меня сверху, я словно достигал освобождения, я был конь, она всадник, как энергия и ум, ум верхом на энергии несется по внутренним каналам тела, у него с конем телепатическая связь, бешеная скачка осуществляется молча, прямо в Недуальность. То, что было, внезапно ушло, то, чего не было, было забыто, ушло всё… Одновременно испарились и все умственные ограничения.

«ПОЧЕМУ ХАРБИН НЕ СТАЛ ЦЕНТРОМ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ?» — подумал я. У него были все к тому предпосылки. А стали Петербург, Москва. Почему в России нет ни одного чайнатауна, у нас ведь общая граница. Теоретически всякие санфранциско давно должны отдыхать. И достиг предела — ей-богу лучше, и ещё как, остаться поэтом! — не удержался. В голове зазвенели, затренькали серебряные молоточки, упало давление в почках, музыкой богинь зазвенело в ушах. Она тоже закусила губу, изогнулась — пошла. Черной водой нам на постель, далеко, глубоко. Старинное зеркало изнутри подернулось дымом. Мир являлся вокруг прозрачным, сианьским, визионерским.

«СТО ЧЕЛОВЕК ОДНОВРЕМЕННО СМОТРЯТ НА РИСОВОЕ ЗЕРНО«, — гласил плакат. Видят его одновременно? Так же сейчас все астральные сущности видят нас. Это и хорошо, и ответственно. Кто знает, как они отреагируют? Каждый из нас, выйдя из дыры сознания в космос через отверстие головы — сталкер.

PS. Да, забыл про свет! Белый очищает карму гнева, красный — вожделения, желания, белый — неведения, зеленый — зависти, желтый — гордыни. Всё у меня с ней так и исчезло.

конец осень — зима 2012 Сиань

comments powered by HyperComments

Orphus: Нашли опечатку? Нажмите Ctrl+Enter

Автор: grantgrantov

- 别去打听丧钟为谁而鸣. 它鸣为你, 鸣为我 - ПОДТВЕРЖДАЮ ПИСЬМЕННО СВОЕ БУДУЩЕЕ: я уже отрезанный ломоть, hard bread! Мои сны и мысли нелинейны, они роятся, роятся, роятся, разветвляются в разные стороны, они существуют все одновременно и благодаря этому проникают в мою жизнь и наполняются ею в большей степени, чем какая бы то ни было фраза! Вы знаете это из своего опыта. Чтобы отразить в своих произведениях мысли и сны, я решил превратить свою жизнь, в которой слова, как вороны на проводах, располагаются одно за другим, в нелинейный феномен. Потому что письменный текст это всего лишь графическая тень фонетического тела. Если хотите, мои неумелые, не редактированные тексты есть образ распада пространства и времени, которое делится на коллективное мужское и индивидуальное женское, "инь" и "янь". И что мужчина ощущает мир вне своего "я", он во Вселенной, а женщина носит эту Вселенную внутри себя (ниже живота). Поэтому поймите: лучше сгореть, чем раствориться. В песнях улицы, горя и нищеты. В мае 2013 этого года был трижды номинирован на премию "Народный поэт"; http://www.stihi.ru/ Мои любимые строки жизни: Бр(ателл)о! 手把青秧插满田,低头才见水中天,心底无为方是道,原来退后是向前. Вот так примерно.

Полина Струкова
2013-02-10 19:48:40
<p>Мне иногда кажется, что тексты Гранта должны бы существовать в виде рукописей, оформленных в стиле Некрономикона, с божественными знаками, начертанными на полях. А история этих творений непременно должна быть окутана туманом величественной таинственности и крайнего безумия, как и труды уважаемого Лавкрафта, Кроули, Гранта (Кеннета).</p>
Tsuregi Mon
2013-02-10 22:08:59
"...For centuries an eternal battle for supremacy of the shadows has raged. Which side will you choose? ":))) Сразу видно глаза автора, не испорченные христианством. Одна женщина слева - Сансара, справа - Нирвана (это же слова женского рода?), а он посередине между тем и этим берегом Великой реки. Бодхисаттва. Хотя можно и бисексуальный бутерброд - сначала он входит в женщину, потом сзади в него входит, усиливая удовольствие, мужчина. Сансара в нем, а он в нирване. Такой "ноль" между "минусом" и "плюсом". Проводник с одного берега на другой. Если никто не узнает, то не стремно, а женщины так вообще отнесутся с пониманием. Что не делает его прозу хуже, но читается трудно. Обычный читатель до конца читать не будет, не прочтет. Минет у инвалида, думаю, аллегория. Но это литература. А так - да, не делать хорошие дела труднее всего, согласен с Мастером Джи (так ГГ в ЖЖ звали, он его убил, а зря, там были хорошие страницы). На вашей газете впервые, спасибо. Новый Год начался эмоционально. У меня Фэйсбук есть, из Китая не берет.
Шелк (Юлия Авдеева)
2013-02-12 19:27:46
Не переживайте так. Да можно все, можно. Мусульмане правы.
Xiaoma
2013-02-11 01:18:48
Я себе Гранта как настольную книгу распечатаю. Будет островок безумия и место для расширения сознания у меня на столе :) Мне всегда казалось, что люди с жаждой записывать свои переживания и соображения — преисполнены способностью жить в полной мере, уделяя каждый момент вниманием, жадно разглядывая всё новые краски своей повседневной жизни. Похоже на художника, который с пишет с натуры. Им важна и мысль, которая часто хочет убежать из головы (память наша, увы, не вечна). Они записывают и её, пытаясь схватить мгновения за хвост, перетащить на бумагу, где она будет доступна и другим, и себе. Потом можно дать прочесть это другому человеку. И это невероятный по сути своей поступок — этим самым, автор впускает читателя в свою жизнь, пускает каждого. Любой может зайти сюда, прочитать вот эту статью. И это разве не та польза, которая должна быть в литературе? Разве не возможность каждого человека нырнуть в омут мыслей автора, выйдя из него мокрым, но радостным от очередного приключения? Разве не новые мысли в голове, не постоянная работа сознания — дар авторам таких статей? Если не для этого придумано письмо, не для возможности достать мысль из глубин сознания, дать ей возможность быть среди людей...то для чего тогда? Спасибо автору, меня искренне радуют такие публикации. Буду рад ещё больше, если будет продолжать писать ;)
Sibery
2013-02-11 08:45:15
Действительно, островок безумия. Я сделаю автору комплимент, если скажу, что это настоящий поток воспалённого сознания? После таких приступов самовыражения /прикольно,правда, что их выкладывают на тематическом ресурсе, ни малейшего отношения не имеющем к детским комплексам автора/ хочется немедленно напиться и забыться. Если б автор поимённо всех проституток в Китае описал, и то пользы было бы больше. В Вашем случае, говоря про неполноценность писательства, Вы абсолютно правы.
Габриэль Бероев
2013-02-11 13:24:33
"Деха ме агни!" (санскр.), Полина! "Дай мне огня!" Спасибо! ...я правда хотел бы с тобой бы. Хотя бы на одну ночь! Грант Грантов
Polsky list obshuboev
2013-02-11 13:31:57
Ja takije vertol'ety lovl'u! Psja krev!
Иван
2013-02-11 13:46:26
Дорогая редакция, объясните пожалуйста почему <em>это</em> публикуется здесь? Каким боком член автора, исследующий пространство изнутри, относится к тематике сайта?
Александр Мальцев
2013-02-11 13:59:02
<p>Вопрос этот задавался не раз. Мы любим Гранта, но чтобы ограничить его влияние на неподготовленные умы и публикуем его дозировано, да в вечернее пятничное время. Кому не нравится - пропускайте, у нас есть чего почитать ;)</p>
Моша
2013-02-11 16:44:32
Извините, ничего не понял.
Таня
2013-02-11 18:06:26
Ну, вы, Грант, даёте! ))) Я думала, что иссякните, ан-нет!!! Длитесь и длитесь.... Ну и длитесь, нам на радость! Пятничным, так сказать, читателям)))))
Лидия
2013-02-12 02:09:33
"Одновременно испарились и все умственные ограничения" - ключевая фраза, однако.
Шелк (Юлия Авдеева)
2013-02-12 04:04:50
Удивляюсь - Грант то ли мистик, то ли святой. Я не знала никого, кто бы ТАК жестко и одновременно нежно мог показать, что Грязь - часть Души. Христианство подняло Сознание очень высоко. А чем выше Солнце, тем глубже Тень. Многие из нас Ее боятся в себе и избегают, избегают своей древней дохристианской натуры, которая жаждет мяса. От строк Гранта просыпаются самые темные Чудовища с самого Дна коллективного бессознательного, они питают самые корни, помогают понять, кто ты есть. И раз за разом помогают подняться еще выше. Стыд и Бесстыдство, Грязь и Святость - одно и то же, стороны одной монеты. Читаешь - и жестко, и одновременно бережно получаешь удары кинжалом один за другим. Как резец скульптора - отсекает все лишнее и остается твое настоящее нутро. "Свято то, что правда. И никакой Шангрилы - нет". Спасибо!
Прокасов
2013-02-12 15:13:55
Да, Юлия, ну почему одному мужчине нельзя взять одновременно двух (трех?) девушек и как следует оттянуться? Почему? В том вот правы мусульмане. Потому что "Так как от анального секса не беременеют, для русского человека польза от презерватива становится призрачной."? +Гранту
Лидия
2013-02-12 23:38:38
Браво, Quest4Supersanity!
Non-Infusiastic
2013-02-12 22:15:45
Потому что мне, как мне кажется, у Гранта есть 1. Совершенство тела. Совершенство речи. Совершенство памяти. Совершенство беспристрастности к чему бы то ни было. Ясность. Самопожертвование. Не иссякающее желание спасти все живые существа. Неослабевающее рвение спасти все живые существа. Неисчерпаемая забота о спасении всех живых существ. Непрекращающаяся мудрость, как спасти все живые существа. Власть избавлять от чего угодно. Источник этой власти избавлять. Проявление совершенной мудрости в действиях. Проявление совершенной мудрости в словах. Проявление совершенной мудрости в мыслях. Совершенное знание прошлого. Совершенное знание будущего. Совершенное знание настоящего. Или будет. 18 характеристик, "авеникадхарма", отличают Будду от Бодхисаттвы. Недемьян.
Quest4Supersanity
2013-02-12 22:32:26
Недемьян! Лучше легко постукивай себя ладонью или кулаком, ритмично, несколько раз по вилочковой железе, подумав о том, кого ты любишь с улыбкой. И произнося "ха-ха-ха" на выдохе. Ты возобновишь свой энергетический баланс. Если ты сильно ослаблен, то такого восстановления хватает на четыре часа. Затем стоит повторить. Не забывай думать о хорошем и улыбаться :)Вот и всё, собственно :) «Вилочковая железа» - орган, отвечающий за обеспечение иммунной защиты организма, энергетическое состояние человека и высоту его вибраций. Тимус или вилочковая железа располагается в верхней передней части грудной клетки позади грудины. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B8%D0%BC%D1%83%D1%81
Quest4Supersanity
2013-02-13 05:43:58
@Мы, индейцы, ничего не имеем. Все, что ты видишь вокруг, принадлежит йори. Яки имеют только свою ярость и то, что земля дает им бесплатно.@ Кастанеда Спсб%)))
Vikky
2013-02-13 14:20:52
Hе тольkо пошло, но и вызвало ТАКУЮ эмоциональную волну!!! Читать интересно, но, конечно, прошибает тоже здорово. Действительно, в человеке (не во всех, правда) копится темное, инстинктов навалом тоже, которые постоянно подавляются. А здесь интересно не только информативно, но именно глубина проникновения в суть человека, тебе надо писать обязательно. Мы все на поверхности гладенькие, а вот это животное в сочетании с духовными поисками - здорово!
Vovka
2013-02-15 13:25:42
Ждём Вашего отчёта о тестировании Полины. Относительно текста: спасибо, падрачил.
Грант
2013-02-15 15:13:18
Володь, ты рамсы попутал, братишка:))). Немного:))). Всегда рад, ГГ!