Доктор Ван, 5

Доктор Ван / Грант Гратов в Магазете

Тертоны в переводе с горского значит раскрыватели сокровищ. То есть, люди, которые их обнаруживают. Сами эти сокровища называются терма. Суровые жители гор упрямо чтут всё сакральное. И сокрытое, источник знаний Будды. Потаенные сокровища, так они говорят. Есть слух, в восьмом веке случайно проходя — бывают ли случайности, нет, наверное, — сам Гуру Падмасамбхава, маг, мистик и чародей из страны Уддияна их тут спрятал. Уддияны-то на карте, понятно, нет, да и быть не может: внутри она у нас, Уддияна-то. Надо только правильно посмотреть.

По определению, существуют два способа сокрытия терма, в земле — при этом в качестве ключа используют символический текст, сами свитки прячут в каменных глыбах и озёрах, иногда в храмах, при них иногда присутствуют священные статуэтки, ножи и колокольчики, и терма ума — символический текст тертон обнаруживает прямо в своём сознании. Часто просто во время самоанализа. Большинству это страшно, дико. А тертон — не боится! Пишет. Один даже, когда у него кончилась тушь и бумага, вскрыл себе аорту, кровью на коже писал, а другой из своей кости сделал стило. Таким образом, важно знать, что терма это не книги, спрятанные где-то в другом измерении в виде материального текста, а обнаруживают их исключительно благодаря пробуждению сознания подготовленных горцев.

Вот Гуру Ринпоче, маг этот, и дал группе своих учеников множество обширных и глубоких учений, имеющих отношение ко всему сакральному и сокрытому! Но поскольку люди не были готовы воспринять их, то его супруга, тибетская царевна Еше Цогьял, она ещё умела летать, ничего не есть годами, проникать в любую точку времени и пространства, записала их, одно за одним. И спрятала в разных местах по всей стране, для грядущих поколений. А ещё — драгоценные вещи, музыкальные инструменты, чудесные бирюзовые и нефритовые украшения и всё в таком роде. Людей же, которые родились позднее, чтобы обнаружить это, тертонов, почитали как открывателей кладов учителя. И в последующие века стали они в наше мире мук и страданий источником нескончаемого блага и непрерывным потоком благословения с небес. Не прекращающимся откровением высших учений истины.

И каждый ребёнок в Сиане, любая малолетка, знали, что если он или она с косичками как-нибудь найдёт — или найдут — в скале, озере, отдалённых горах и мрачных пещерах рядом с находящимися в святой концентрации страшными бородатыми отшельниками какой-нибудь ларец, содрогающийся от внутреннего жара, и, зажмурив глаза, откроет, подцепив веточкой или просто пальцами, он может содержать они некий например желтый свиток с символическими письменами просветлённых, на самом деле написанный в так называемой «Нерушимой сфере» с тех пор, как этот монах был учеником самого Гуру Ринпоче. И учитель премудрый также мог спрятать его на расстоянии в сердце мальчика или девочки, и потом являться ему во сне. Что, собственно, и произошло с Доктором Ваном.

Надо сказать, большинство тертонов с детства проявляют особые способности. Хорошо учатся, обладают бесстрашием, огромной физической силой, красивы, едят ядовитые травы, как павлины, и им ничего нет, хорошеют только, но большинство до поры до времени живут как обычные люди, как доктор Ван или его родственники.

В год Синего быка, на Праздник фонарей, что отмечается ровно через две недели после праздника весны, китайского Нового года, молодой тогда и никому не известный Ван Да Гэ, а попросту Маленький Ван, купил с друзьями, сыном аптекаря Сянем и сыном школяра Цао шесть тыкв отборного жёлтого вина, прямиком из Ханчжоу. Вино они выпили вместе у Вана дома, под холодную сычуаньскую утку с бамбуком, чайными листьями и красным гранатом, Ван рухнул на свою железную кровать, а друзья вернее, расползлись по своим дворикам, поодиночке. Понятно, по дороге то и дело блюя в кусты, вино было крепкое. Как бы сейчас сказали, звали Ихтиандра. Ихтиандр, Ихтиандр! И два пальца в рот. Эх, стоило ли так пить! И сколько пропало хорошей утки!

Надо ли говорить, что едва дотронувшись до своей фарфоровой подушки, которую Ван иногда в приступах ярости разбивал яростным кулаком, он тотчас же смежил веки? Занавес упал плотно, и он мгновенно забылся в тяжёлом сне, подсознательно желая утреннего похмелья, обычно это было свежее пшеничное пиво. Мужчинам, как известно, много спать нельзя, это плохо, надо контролировать плоть. А то плоть начнёт контролировать тебя, и тогда всё. Однако тот сон внезапно стал хорошим, и, более того, вещим. Эх, во всей Вселенной есть только одна постоянная, это — перемены! Что тут.

Точно Ван не помнил, сколько прошло времени. Поначалу пьяный, как рикша на празднике Середины осени, Ван в дурмане — сонной одури, мы ведь не знаем, когда спим, что это всё нам снится — внезапно оказался в неведомой, странной стране, кругом кометы да звёзды, дым и зеркала! Помнится, Ван ещё подумал, что где-то тут должен быть Южный крест, он учил про него на уроке географии, но никогда не видел, только на рисунках, видимо, всё есть вопрос интеграции и опыта, иногда специальных, но Креста — не было. Всё было, как у него дома, люди, звери, птицы, цветы, и даже благовония, а вот солнц на небе было семь, нанизаны, как на палочку виноград, на, дивись, и облака все в форме старинных букв, бидж, такие корневые слоги, наполненные энергией! Именно они не дают слепому коню наших сил лететь неведомо куда, подумал тогда молодой доктор. Красные, белые, жёлтые, синие, зелёные, вроде индийских, индусы так пишут, наверху с чёрточкой, внизу завитки, а некоторые вроде монгольских, гроздь и гроздь справа налево.

Ван хотел было закричать, но силы оставили его, абсолютно. Словно кто-то накинул ему на шею аркан из ветра и тянул, тянул, пока он не упал в изнеможении. На мягкую, золотую и абсолютно ровную землю, гладкую и прозрачную как лазурит, не пропуская даже ветра. Святую, конечно — пол и стены этого мира все состояли из маленьких ячеек, пригнанных друг к другу весьма искусно. Ван закрыл глаза и потерял сознание. Больше от упадка сил, нежели от боли, боли не было, он понимал, что это ему снится. И ещё притворялся немного, конечно, по своей обыкновенной привычке. Как говорится, охранял обманом свои добрые корни. И в этом сне он погрузился во второй сон. Иногда ему удавалось это, но нечасто. В этот раз удалось.

Что там было, он помнил плохо… Какая-то таковость, вроде первоосновы хлеба или Татхагатагарбхи, природы Будды. Как вода есть основа волн, а золото золотой руды, трудно объяснить. Такая тканевая нить, тантра, и даже, собственно, не нить и тантра, а — внутри. Внутри нити, основы. Понимате? Всех этих узелков мыслеткачества, и опять — внутри. В основе самой, в атомах и пространстве. И даже не в атомах, а в том, из чего состоит то, из чего они состоят. Но одно помнил чётко и как наяву среди бела дня. Он сбежал из тюрьмы своих подростковых воспоминаний. Словно человек, соединившийся, смешавший пот с женщины, запятнанной убийством, очистился, омывшись кровью снежной рыси. Или когда ешь мясо коня, становишься владыкой невидимого.

В том глубоком втором, сне его и посетил старец-аскет. Вся его одежда, от шапки до обуви, была куском переброшенной через плечо жёлтой ткани. То ли ситец, то ли шёлк… В общем, ткань жёлтая. Я старый Хой, родившийся в провинции Цинхай в династию Юань когда правил Юань Шунь Ди, император самого конца династии, в 25-й год его правления, это на ваш сегодняшний календарь 1357-й год. И пришёл к тебе! Быстро схватив маленького Вана и развернув его к себе спиной, он двумя сильными костлявыми пальцами, чуть согнутыми от подагры, с силой ткнул ему в живот. Обезумевший от боли Ван от этого тычка чуть не загнулся. Старик одним движением содрал с него надетые не по размеру отцовские брюки и нижние трусы — в то время все мужчины даже мылись в трусах, голым в деревне считалось неприличным, и, нажав ему костяшками пальцев на анус, так же больно, сильным тычком ввёл ему туда свой член — соединился с ним, как мужчина с мужчиной, сзади, двойным яном. Почему-то в этот момент у Вана боль внезапно ушла, и он пережил великое блаженство. Знаете, ведь все наши радости зависят от условий? И когда они кончаются, уходит и удовольствие, как мыльный пузырь. А тут — блаженство было абсолютным. Ван словно взорвался каким-то светом, и свет не уходил, а, наоборот, становился всё более острым и чистым. Может быть, я уже умер и нахожусь в промежуточном состоянии между смертью и новым рождением, увидел свою мысль он в этот момент. И никогда больше не увижу Сианя! Но она, словно вор, залезший в пустой дом, в момент также стала прозрачной.

Внезапно старик сказал: «Мудрость великого блаженства и пустоты — одно только это и ничего больше! Хочешь наслаждаться, отбрось всё, отрежь! Не хочешь — крутись и броди в круге!». Потом он изящно нарисовал сложенными пальцами правой руки в воздухе этот круг, левая всё ещё держала Вана в согнутом состоянии, не давая ему освободиться, сотворил из воздуха — или пространства? — чашу, похожую на древнюю, снял с большого пальца правой руки драгоценное кольцо-перстень и опустил его туда со словами: «Храни его, как символ свершений, для тебя наступили благоприятные времена!». Затем старик вынул свою гордость, дал Вану освободиться и исчез.

Как потом много раз вспоминавший этот сон Ван отмечал, появившийся во втором сне мудрец словно на всю жизнь распечатал сосуд жизни доктора, открыв ему иные горизонты.

…Ван проснулся в луже собственной рвоты. Но теперь она совсем не пахла кислятиной, а была странно пахучей, что-то вроде ставших теперь модными в Киане японских ароматных розовых ластиков — яблочный, сливовый, персиковый аромат.

Ван поднял голову вверх — рассвет ещё не наступил, ничего не было видно. Он, выкинув вперёд ноги наподобие ножниц, резко вскочил на корточки. На столе лежала раскрытая на половине книга «История жизни Пемы, проститутки из Чолдона», надо бы дочитать. Рядом, в своей чаше, стоявшей на столе после вчерашнего столь удачного бражничанья с друзьями с недопитым вином, Ван нащупал появившийся ниоткуда свиток бумаги, несмотря на то, что она лежала в вине, рисовая бумага была сухой. Развернув его, он обнаружил там пророческие указания, чёрным по золоту, мелкими, очень тонкими красивыми иероглифами было написано, куда Вану идти и что делать. Начинался тот текст со слов: «И си, и си! Покоритель существ теперь отправляется теперь в страну ракшасов.» А в левом верхнем углу — нарисован пёсик. Глаза у пёсика были не собачьи, а человечьи. После этого в свитке было вот что:

«В нижней части южной долины, к западу от города, есть скалистая гора Дхрунг. Дхрунг! Дхрунг! Дхрунг! Так она зовёт к себе искателей приключений… Перед этой скалистой горой река, а на её берегу бамбуковая роща, трудно ошибиться. В середине рощи лежит плоский красный камень, похожий на иероглиф „глаз“ с двумя поперечными полосками посередине. Справа на расстоянии в один дом ((Длина вытянутой руки.)), найдёшь дверь в форме свастики. В центре свастики есть отверстие размером с яйцо синей горной горлицы, вставь туда свой меч, он должен светиться красным. Если вставишь правильно и толкнёшь вверх, дверь — откроется сообщением, смысл — „заходи“. Внутри находится появившаяся из моего мира бронзовая статуя Бодхисаттвы, царевича Иосафата, высотою в локоть, а также свиток с тайными упражнениями, запечатанный буквой. Свиток отнеси в монастырь Вишнёвого леса и ни в коем случае в него не смотри, попадёшь в Ад Авичи, самый нижний, а статую можешь продать для себя с прибылью. Да увеличатся, о, отрок, твои честность и благосостояние! Всё.»

Написано это было дореформенными, полными иероглифами с полным соблюдением древней грамматики старокитайского языка вэньяня.

Меча у Вана, конечно, не было — какие мечи! уж свечей-то в их районе всего две, в двух домах — у Сын, старой девы, и гордого Лая, дворника из Пекина, столичного города, и он быстро выточил деревянный, из тут же раскрошенной им в щепки старым кухонным тесаком табуретки, из ножки. А потом пошёл на гору и нашёл остальное, быстро, всё оказалось так, как и было написано: немного вспотев от страха и напряжения, молодой Ван открыл камень, достал ларец, вынул свиток и статую, бегом отнёс пергамент в монастырь, закинул его через ограду с каменными львами прямо во внутренний двор отцу-настоятелю, статую на следующий день продал японским туристам за бешеные деньги, сто тысяч военных иен, которых, кстати сказать, ему хватило на пол года безбедного существования, перевёз в свой маленький дворик двух сестёр Ци из Восточного округа и зажил с ними припеваючи, ни о чём не заботясь, занимаясь исключительно каллиграфией и воздушными змеями, клея их в лунные дни из маньчжурской рисовой бумаги и — объедался, каждый меняя блюда сответсвенно лунным сезонам. И тут, после праздника конца третьего месяца Всех усопших Цин-Мина, старик пришёл снова. Но уже наяву.

А что? Говорится же — допускающему возможность пустоты доступны все смыслы. Не допускающему — не доступно ни-че-го. Но тут надо знать, как делать внутреннее подношение богам. А эта тайна глубока, глубока. Точи яркие чаши для целокупных восприятий, так сказал поэт. Ищи одиннадцать ртов! ((«Одиннадцать ртов» — образ из старой китайской загадки, ответ иероглиф « 古», означающий старину.))

Иногда доктору Вану казалось, что в этой жизни он просто фигура на шахматной доске в разыгранном кем-то другим — с дебютными ошибками — гамбите. И этот другой всё время, постоянно берёт и преображает его из человека в божество, из божества в человека. А потом в змею. Из змеи в женщину, и так всё окружающее, сам создаёт феноменальный мир, мандалу. Из мономира, ноумена, переворачивая внутренние органы и чакры. Большое превращает в малое, малое в большое, красное в белое, белое в чёрное, одно во множество, множество в одно, высокое в низкое, низкое в высокое, светлое в тёмное, холодное в горячее, жидкое в твёрдое, приятное в неприятное — и наоборот, уменьшая и умножая, перенося восток на запад, запад на восток. Иногда при этом переворачивая всё вверх дном, заставляя его встречаться со знакомыми и незнакомыми людьми, говорить с ними на интересующие его темы, нередко получая исчерпывающие и таинственные ответы. По поводу кармы, секретов бытия. Воистину, Дао — большой чародей!

Но он старался — словно острым железным мечом!.. — отсекать привязанность к переживаниям каждого своего дня, иногда за день проживая сто жизней, относясь к ним как к сновидениям: когда упрямо цепляешься за то, что снится, веря в его искренность — заблуждение в заблуждении заблуждений! — как в галлюцинации, когда иллюзионист посредством изощрённой техники заставляет появляться на свет силой заклинаний из обычной верёвки слона и другие разные вещи, искры, образующие, словно поднятые ветром в пустыне недалеко от Сианя пылинки, на мгновение — образ колодца, заставляя путешественника поверить в то, что неподалёку действительно есть оазис и в нём — вода, рождая таким образом в желание во что бы то ни стало из него напиться. А также принимать за истинность отражение луны в этой воде, лишь на мгновение появляющейся при резком дуновении такого же иллюзорного ветерка из-за туч, в то время как настоящая луна на самом деле находится в воздухе, а не в реке, как пузыри на воде, возникающие в и тут же лопающиеся под влиянием неведомых атмосферных сил и перемен, говорящих о всеобщем непостоянстве. И светотени, свет отражается, и только так появляется тень, они заставляли его думать, не является ли всё то, что он видит, просто естественным отражением какого-то света? Вечного и высшего, разумеется.

И эти образы, слои, свет и вода были всего лишь уровень ментально сконструированной реальности, абсолютно призрачной по своей природе, относительно воспринимающейся глазами зрителя, чисто эмпирически? Уровень относительно реального, существующего лишь с опорой на другое? И что тогда, отсутствие иллюзорно сконструированного в относительно реальном и есть истина? То есть, понимание, что никаких слона, пузырей, воды нет, они только видимость, эхо? То есть, совершенно реальное — это просто отсутствие заблуждений относительно реального абсолютно? Только лишь сознание, ничего самосущего?.. Или сознание — это мантра, с помощью которой фокусник создаёт из куска красного дерева слона? Чистую иллюзию эго? И тогда истина есть особые, имеющие свой собственный статус, уровень и происхождение? Превращаемый различающим сознанием иллюзорно в мираж, мир явлений? И, подобно всякому миражу, основывающийся на дуализме?

Ван не знал. Но он знал, что — он раскрыл ладонь и посмотрел на неё — после того, как он поднялся сюда в горы, линии на ней стали совсем другими. Во-первых, изменилась линия головы, из кривой и извилистой она стала совсем прямой. Такая линия бывает либо у сумасшедших, либо у императоров. Линия царей, избранных небом. Во-вторых, это он тоже знал, линия его жизни стала длиннее. И не прерывалась: раньше она отходила куда-то вбок у основания ладони, вкривь и вкось, в неувидье и тишину, обещая, как чистая гексаграмма ((«Чистая гексаграмма».  Гексаграммы, образованные из двух однородных триграмм, всего их восемь, у них одинаковые названия, образы и характеристики. Это цянь, кунь, кань, ли, чжень, гэн, сюнь и дуй, соответственно «небо, земля, вода, огонь, гром, гора, ветер и озеро». Если мы, советуясь с «Книгой Перемен», получаем одну из чистых гексаграмм, состояние больного может вызывать серьёзные опасения. Видимо, Ван об этом. Как доктор.)) что-то тревожное, а теперь, линией плавной и чёткой закруглялась к внешней стороне запястья символом долголетия и здоровья. Изменился и венерин бугорок, раньше он просто выпрыгивал из руки, как бешеная птица, бросался с ладони на первую встречную, секс Ван любил во всех видах и положениях, в основном, бурный и случайный, в мечтах совершая совокупления с любой проходящей мимо женщиной любого возраста, что он всю жизнь и совершал, страдая от звона в ушах и пустоты в почках, а теперь этот бугорок у основания большого пальца правой руки стал плоским, плотское его больше не манило и не интересовало.

Вспоминая свою молодость, Доктор Ван подумал, что он видит сон, он зажмурил глаза. Старик всё не приходил. Ван покачал головой, потом открыл их снова. Но нет, всё сошлось, теперь у него другая рука. Согласно даосской хиромантии, жизнь его сейчас изменилась явно и бесповоротно. Как и, наверное, у старика. Недаром ведь писал великий Го Линь Чжун ((Го Линь Чжун — один из самых ранних китайских авторов, писавших о хиромантии. Жил при династии Хань, 206 до н.э. — 220 н.э.)), вселенная и человек взаимосвязаны, познавая вселенную, мы познаем человека, а познавая человека — вселенную… И другие учёные говорили об этом. Ван в который раз почувствовал похожую на сон призрачность своей внутренней жизни. Мёртвая хватка, которой он всё это время держался за события последних дней, стала ослабевать. Он ощущал самого себя сном. И как во сне, в этой деревне ему, ну вот хоть убей, было не сыскать ни одной настоящей, реальной вещи, всё происходящее здесь было всего лишь красиво сотканной из тонкой и изысканной ткани иллюзией! Слои которой как мазки цветной туши натекали друг на друга: приснившийся старик лил ему в приснившуюся чашку приснившийся чай… И все его переживания, гнев, который он ощущал, когда старик намеренно вёл себя не по-городски, недолгое счастье от их бесед, роскошь общения, тревога за находящихся тут с ним рядом усталых женщин и эта, накатившая словно огромный снежный ком усталость, не так они легки на самом дели, горы и воды, всё было составляющими этого огромного сновидения. День продолжался, переходил в ночь, но Ван ощущал: это всё не реально. Хотя и был уверен, если он вдруг бросится в пропасть с этой огромной скалы, чтобы взлететь как птица в полёте, он разобьётся. Потому что относительный мир, в который они все играли, всё ещё существовал. Но постепенно терял над ними власть, которую имел только потому, что когда-то давным-давно, в незапамятные времена, они сами ему отдали.

За день Ван таким образом переживал сто жизней, и превращения его были подобны магическим превращениям живущих на небе богов для сошествия на землю в образы людей — не знающим на самом деле ни людских радостей и горестей, ни смерти. И реально — тоже не настоящих.

Так, внешне свободный от привязанности ко всему, а внутренне ко всем возникающим в зеркале его жизни отражениям — дым и зеркала! — в городе он шёл в курильню, заказывал трубку сиреневого опиума и вводил себя в ещё более неопределённое состояние, ещё более глубокий сон, позволяя возникать и мгновенно бесстрастно и беспрепятственно освобождаться всей своей бесконечной энергии. Но даже под влиянием наркотика он оставался, как все китайцы, рационален, намеренно понижая осознавание действительности, как некоторые читают книгу про гангстеров после книг по философии, не в силах всех себя отдать чистоте, и понимал, что таковость, первооснова всего происходящего, Татхата должна не иметь с опиумом ничего общего, она должна быть другая… «Настоящий черняк! — шептал ему сам скурившийся в дым до невероятной худобы хозяин. — Пробуй, друг, дорогой!» Но Ван его, конечно, не слушал, закончив курить, чуть пошатываясь и не спеша он выходил из притона и брёл домой, относясь даже к звуку своего голоса как к иллюзорному эху. Эго, это всё эго, сам себе под нос бормотал он, во всём вини одно… Понимая что все свои сумасшедшие образы ложного мира, а, возможно, и трёх миров, всё время так или иначе раскрывающие перед ним свои объятия, тесно соприкасались друг с другом, образуя страшный хаос. Тесно, конечно. Иначе почему, когда погиб маршал Юэ Фей, в подземном мре началась война? И эти образы — отражения в зеркале, дым и зеркала — на самом деле были произведены не зеркалом и не дымом, не его поверхностью и не отражающимся в нём клубами, а скоплением, собранием вместе каких-то, иногда весьма разных и сложных, причин и условий, или условий и причин, словно что-то не исчезающее, но и не рождённое. Это было похоже на воздушный замок гандхарвов, волшебных небесных музыкантов, находящихся в параллельных мирах, подобный миражу в той же пустыне, откуда родом и он, и состоящий просто из скопления света, безо всяких живущих в его теремах и башнях разных существ.

Опиаты прекращали действовать, Вана трясло и он начинал рыдать. Но зачем? Всем было всё равно! И ему приходилось подниматься и опять — искать истину, одному, без свидетелей и помощников. Это было непросто. «Не умирает и не рождено, не загрязнённое, не чистое…» — шептал он тогда. И собирался, духовно и телесно, начинал тренировки, упражнения, доводя себя до полного изнеможения как юродивый. Ибо если не владеешь телом своим, как можно владеть путём?

И как лечить расстройства сознания? Что такое сумасшествие? Там в иероглифе ключ «болезнь», а под крышей «ветер». Старик, похоже, давно интересуется этим, у него в семье все с ума сошли. Дедушку, так вообще из-за этого с крыши скинули хунвэйбины. Доктор Ван улыбнулся. Хунвэйбинов он помнил, как-то жили у него дома несколько дней, маленькими. В культурную революцию Старик Мао поднял студентов на борьбу с классовым врагом. К ним в дом приехали двое из Синьцзяна, такой был приказ, жить не в гостиницах, а дома у людей. Одну неделю или месяц, в зависимости от того, как захотят. А не от желания хозяев. Жили и уехали. Пили, ели вместе с его семьёй за одним столом, так неделю, ели много. Потом исчезли. В Шанхай, вроде. Или в Ухань… Они вообще всё время передвигались, партизаны эти. Маленький доктор к ним очень привязался, когда они исчезли, очень переживал, долго смотрел в круглое окошко с потрескавшимся пыльным стеклом, ждал их назад — дышал на стекло, смотря как круг пара собирается к центру в одну точку. А потом и сама точка исчезает. Тогда он впервые понял, что умрёт. Этот день будет не скоро, но — будет. Почему он скучал? Наверное потому, что они — просто были! И заняли часть его широкого — табун коней проскачет, не услышишь! — сердца. Сердце это очень хотело их оставить в себе насовсем, но не смогло: всё хорошее рано или поздно должно подойти к концу. Когда он вырос, узнал — они были не просто хунвэйбины, члены созданных в 1966-м — 67- м годах отрядов студенческой и школьной молодёжи из наиболее активных участников культурной революции, её тайная полиция, зондеротряд «Белая стрела» -убивали по заказу партии, в основном холодным оружием. Убивали расчётливо и коварно, иногда в поисках нужного человека днями лежа в воде или пыли, хоть пыли, хоть умри, обычно сзади, иногда мотыгой, патроны им часто не выдавали, и пистолет вещь не оккультная, а второй их целью было ощутить атмосферу деревенской коммуны, в которой он жил мальчиком в тем времена. С того дня все симпатии к ним у доктора, конечно, прошли, а вот грусть от их потери почему-то осталась. Странно человеческое сердце. И свято. Ван не знал, почему… Убийцы, убивали по заказу партии, потом и их, конечно, грохнули, возможно, без них боялся демонов своего ума? Наверное. Но волшебной птицы луань ((Мифическая птица с красными перьями, на которой летают небожители.)), чтобы, вылечив жену старика, улететь отсюда на манер Гуан Ченцзы ((Гуан Ченцзы — легендарный отшельник, у которого великий Жёлтый император Хуан Ди постигал высшую мудрость.)), а не возвращаться в больницу, у него не было.

Ван взял со стола красный финик жужуб, кинул в рот, пожевал, метко выплюнул прямо в урну, не промахнувшись, острую косточку. Ладно, поживём, увидим. А второй раз произошло это так — молодой Ван, к тому времени от нечего делать уже успевший стать изрядным повесой, в один прекрасный апрельский день пошел со своей старшей сестрой на рынок. Там он и увидел старика Хоя.

(Продолжение следует)

Orphus: Нашли опечатку? Нажмите Ctrl+Enter

Автор: grantgrantov

- 别去打听丧钟为谁而鸣. 它鸣为你, 鸣为我 - ПОДТВЕРЖДАЮ ПИСЬМЕННО СВОЕ БУДУЩЕЕ: я уже отрезанный ломоть, hard bread! Мои сны и мысли нелинейны, они роятся, роятся, роятся, разветвляются в разные стороны, они существуют все одновременно и благодаря этому проникают в мою жизнь и наполняются ею в большей степени, чем какая бы то ни было фраза! Вы знаете это из своего опыта. Чтобы отразить в своих произведениях мысли и сны, я решил превратить свою жизнь, в которой слова, как вороны на проводах, располагаются одно за другим, в нелинейный феномен. Потому что письменный текст это всего лишь графическая тень фонетического тела. Если хотите, мои неумелые, не редактированные тексты есть образ распада пространства и времени, которое делится на коллективное мужское и индивидуальное женское, "инь" и "янь". И что мужчина ощущает мир вне своего "я", он во Вселенной, а женщина носит эту Вселенную внутри себя (ниже живота). Поэтому поймите: лучше сгореть, чем раствориться. В песнях улицы, горя и нищеты. В мае 2013 этого года был трижды номинирован на премию "Народный поэт"; http://www.stihi.ru/ Мои любимые строки жизни: Бр(ателл)о! 手把青秧插满田,低头才见水中天,心底无为方是道,原来退后是向前. Вот так примерно.

Infusiastic
2011-03-06 12:57:54
ой
Грант Грантов
2011-03-06 15:00:28
Ну вот да, зажёг. Одновременно с регистрацией на бумафань.ру) Спасибо! Настроение: "Желтое чисто. В тайне. Незримые, его границы скрывают цветение у фонтана..."
oldboy
2011-03-07 10:32:37
ого, психодел! эти алхимические транформации Вана просто мозг выносят)))
Z_ZY
2011-03-09 03:25:51
Уже начался полный вынос мозга... Тяжело такое читать. Особенно про голубого дедушку :)
Грант Грантов
2011-03-10 21:44:20
Спасибо, Oldboy! Вспоминаю тебя, бро. А пароль и логин(!) на "Полушарие" забыл. Если что, я в жж, Грант Грантов
Грант Грантов
2011-03-10 21:48:40
Здравствуйте, Z_ZY. Но это был сон...Ван рассказывает тут о своём оккультном опыте, или как это называют в Китае, 觉受. А тут из песни слова не выкинешь. Вообще у занимающихся Высшей йогой, говорят, могут быть подобные переживания. Означают они, однако, совсем иное. Здесь это символ. Искренне, автор! Спасибо за чтение!
Грант Грантов
2011-03-10 21:51:33
Знаете, сейчас над чем работаю? "В пятницу известный биржевик Лев Могонаров, а в быту среди миллионеров Москвы просто Лёва очнулся в чужой постели. Это с ним происходило часто - о, женщины!..но для них нужны деньги - но то, что совершенно выбило его из колеи в то утро, были дома., которые он видел в окне, почему-то он посмотрел сразу на них. Дома он не узнавал. Странные, совсем не московские. Жил он в особняке на Чистых прудах, на пруды это было не похоже. Не узнавал он также: лестницы, улицы, подъезды и дороги. Прохожих он тоже не узнавал, они шли в странной одежде, видимо, европейской. Какая-то не то Австрия, не то...Венгрия. Точно! Домогаров присмотрелся. Слегка поржавевшая зеленью медь золотых крыш и Дунай. Будик, подумал он, Будик, его мать. Сильная была вчера телепортация. А всего-навсего хотел открыть у себя сишумара-чакру, астральную трубу, идущую спиралью от Полярной звезды в низшие области, соединив её со своим срединным каналом тонкого тела, сушумной, телепортируя физические элементы через него, собирая в любом желаемом месте. Иными словами, хотел проглотить Вселенную. Не как те маги и мистики-индусы, которые из-за своих сверъестественных способностей не могут уже нормально ходить, потревожив космос, и передвигаются только с помощью тех людей, которые у них под контролем, одержимые жаждой власти, власти у Могоарова хватало, нет, просто было интересно. Невообразимым усилием души он приподнялся в мягкой, широкой постели на одном локте, чтобы посмотреть не в окно, возле которого он и лежал, он уже смотрел, смысла, не было, и не на большую, во всю стену, а-ля Людовик Пятнадцатый, копию не то Моне, не то Мане, он их плохо различал, а на расположенный прямо у изголовья кровати, телепортируя себя, он оказался в пятизвёздочной гостинице, небольшой столик красного дерева, там он к удивлению увидел собственную подпись на лежащей прямо перед ним вырванной странице из чьего-то дневника. В голове вертелась популярная песня: А она играет, и пляшет свет от луны в безумных ее глазах, он ее пытался свести на нет, он об этом небу сто раз сказал. А она поет, и ласкает ночь, безутешно-сладкая ведьмы песнь, он, коня пришпорив, умчится прочь, он не ступит больше в проклятый лес! Ансамбль «Лунная Фокс», хорошо играют. И в тему, подумал Лёва Могонаров, точно в тему. Мы все сами себя заколдовали и телепортировали. Впрочем, нет, были ещё ассистенты, помогали. Тут без ассистентов нельзя. Когда выбрасываешь себя в неизвестность, главное - не в середину Атлантического океана, там нет спасения."
oldboy
2011-03-11 09:21:11
Очень интересно! Кстати, не представляете ли Вы образ Вашего героя "в роли" Домогарова? Там у Вы случайно вместо Моногарова указали его фамилию;) Грант, что же Вы пароль на 东半球 забыли.., придется мне создавать жж)) хотелось бы еще пару вопросов задать, но не публично
oldboy
2011-03-11 09:24:28
ой, Грант, бро, прости, что "выкаю")) не проснулся еще))
Z_ZY
2011-03-12 01:07:49
А может наша обычная жизнь сон? Чжуан-цзы, имел на этот счет свое специфическое мнение. А вообще вы правы, может это своего рода преломление в другую плоскость... Просто нам тяжело такое воспринять. Жду с нетерпением продолжения !
гг
2011-03-20 19:17:23
Да, случайно описался. Приношу г-ну Домогарову свои извинения. Ничего общего он с моим героем, разумеется, не имеет. Конечно, создавай, бро! Мы тебя поддержим! Автор.
гг
2011-03-20 19:18:25
Будет! Будет. Спасибо! пс там ещё много чего произойдёт.